– Не беги впереди кобылы, – повседневным тоном прервал его мужчина по имени Эндиш. – История длинная. Но следующую часть можно сократить.
– Теперь я хочу услышать всё в подробностях.
– Будут тебе подробности. Но несколько позже. После того, как они ушли – а с тремя монахами в одиночку я бы не справился, да и людно было – я начал прокручивать в голове, как бы к нему подобраться. Это ведь довольно деликатное дело, – только теперь раскурив трубку, продолжал он. – Вариантов было много. Сначала я пытался выследить его одного, да вот только он всегда ходил, если можно так выразиться, в сопровождении этих двоих. Ждать мне надоело, а другие варианты были так себе. В Храм просто так не ворвёшься – даже меня тут же вынесут ногами вперёд. Да и своих они, как ты знаешь, не выдают никому ни под каким предлогом. Да ещё и законы их не касаются… Тебе не кажется, что это слишком? Мало ли кто там может скрываться.
– Нет, не кажется. Кого попало они не впускают. А если произойдёт что-нибудь действительно нехорошее, то дают об этом знать. Это настоящая семья, хоть и своеобразная. Поэтому они и, скажем так, неприкосновенные.
– Ну да, конечно, – ехидно ухмыльнулся Эндиш. – Тогда во всём произошедшем можешь винить только себя и свои законы.
– А ты, естественно, белый и пушистый… Ладно, продолжай, не будем отвлекаться.
– Как знаешь. Через какое-то время я всё же кое-что придумал. С одной стороны всё было просто, с другой пришлось положиться на удачу и на то, что в последние годы происходит с людьми, как ты любишь это называть. Правда я не ожидал, что всё случится настолько быстро. В общем, план состоял в том, чтобы прикинуться одним из монахов, а затем окончить жизнь одного паренька да так, чтобы почти никто не заметил, а потом все ниточки сошлись там, где надо.
– Так это ты убил сына Нигласа?
– Да. Пришлось немного попотеть, чтобы выбрать нужную цель. Да и ты сам любишь болтать обо всех этих алчных, высокомерных и двуличных чиновничках! – театрально жестикулировал Эндиш.
– Это был хороший человек. Как отец, так и сын. Уж кого-кого, а им я бы не хотел искать замену, и уж тем более видеть со вспоротым брюхом, – печально произнёс Герцог. – Чьё-нибудь другое дитятко ты не мог присмотреть?
– Ух ты! – нарочито удивлённо воскликнул Эндиш. – С каких это пор ты стал таким циничным?
– Холодная голова не даёт самой себе поехать, – серьёзно ответил принц и бросил неодобрительный взгляд на своего друга. – Да и я сам уже довольно давно думаю о том, чего бы со всем этим сбродом сделать.
– А выгнать их к чертям собачьим не пробовал? Или хотя бы убедить в этом Риуллу?
– Они ещё ни разу не оступились. Выгоню – потом проблем не оберёшься… Но, наверное, ты прав, и пора уже что-то менять…
– Долго до тебя доходит, – они оба сделали ещё по глотку, держа в руках трубки, их которых в воздух поднимались тонкие струйки дыма. – Ладно, вернёмся к охоте. Дело было сделано, и осталось только ждать и следить. Я рассчитывал, что это надолго затянется. Знаешь, сначала официальные обсуждения, потом планирование и так далее.
– Вообще-то всё так и было. Риулла говорила, что они собирали совет, но решили оставить всё, как есть.
– Да только смотрю, вместо этого они оставили горящие руины. Как я уже говорил ранее, всё произошло гораздо быстрее, чем ожидалось. Что было мне на руку. Тело нашли на следующее утро, а к вечеру уже поняли, кто убийца. И тогда-то всё и началось.
– Погоди. Но ведь Ниглас только на следующий день пришёл сюда и обратился с официальным запросом.
– Это то, что тебе рассказала твоя королева и, скорее всего, твой разведчик. Но всё оказалось несколько глубже. Обсуждение нападения на Храм началось уже сразу после того, как ваш археполем доложил о монахе. И идея эта возникла отнюдь не у бедного кремари. Он, как и археполем, боялся и не хотел, чтобы всё это вылилось в бойню. Но вот незадача: его дружки, другие министры, имени их не знаю, но смогу описать, если надо, были очень убедительны и настояли на своём.
– Полагаю, я знаю, о ком ты. Твою мать…
– И всё тем же вечером началась подготовка, – продолжил Эндиш, не обратив внимания на слова друга. – Незаметная для ненужных глаз, но, тем не менее, достойная похвалы. У меня такое чувство, что половина Риасса, по крайней мере центрального, это долбаные животные. Хотя за несколько дней до этого с ними всё было ещё более-менее, – он ненадолго прервался, чтобы снова закурить. – Так вот подготовка заняла, представь себе, всего день. И уже к следующему вечеру разгорелось настоящее представление.
Охотник замолчал, наслаждаясь моментом и смакуя каждую каплю, каждую струйку дыма, что вливалась в него, а затем не торопясь выходила. Такое было для него редкостью, хотя возможностей всегда было предостаточно. Таким уж он был, за свою долгую жизнь осознав, что принимать всё за обыденное – не лучшее решение.
Герцог не торопил того и просто молчал, раздумывая над всем, что увидел сам, что рассказали ему другие и о том, что в конечном итоге может из всего этого вылиться. Но внезапно сам прервал умиротворённое молчание:
