– Ты похоже так и не понял. Мне прекрасно известно, что твоего сына, да покоится он с миром, убили. И что сделал это человек, сильно похожий на монаха из Великого Храма. А также, что всё это привело к резне таких масштабов, каких Риасс за последнее время ещё не видывал. Я хочу знать, кто и как тебя надоумил во всём этом поучаствовать.
– Я… не понимаю…
– Всё ты прекрасно понимаешь. Самому тебе бы духу не хватило. К тому же кое-кто видел, что с тобой во время обсуждения твоего горя были и другие.
Ниглас наконец понял, чего от него хотят. И, возможно, если он расскажет, как всё было на самом деле, его простят. Или хотя бы не будут плеваться, проходя мимо его могилы. Но если он всё расскажет… и другие об этом узнают…
– Господин Герцог, я один во всём виноват. Это я уговорил нач… – он запнулся, осознав, что прямо сейчас язык начал его подводить.
– Ниглас! Взгляни на меня. И подумай, кого ты перед собой видишь – грёбаного министришку или человека, от которого исходит большинство указов в этом государстве? – Герцог начинал терять терпение.
– Я не могу вам рассказать, – отчаяние продолжало набирать обороты. – Если они узнают, то для меня всё кончено… Хотя это и так, и так случится.
– Поразительно… Как кучка жалких подхалимов смогла тебя так обработать? – удивление оказалось совсем нешуточным. – Я конечно и так их терпеть не могу, но даже не представлял себе, что они настолько ничтожны… Немало же событий от меня ускользало эти годы…
Ниглас уставился на свой стол и похоже поднимать взгляд уже не собирался – теперь-то его точно казнят, но хотя бы не выставят напоследок посмешищем, которое многие поколения после будут ненавидеть и презирать. Герцог же делал вид, что усиленно обдумывает, что же делать дальше – ведь его запугивания не сработали. На самом деле, он просто тянул время, одному ему известно зачем.
– Давай договоримся? – наконец спокойно заговорил он. Кремари поднял на него стыдливый и заплаканный взгляд, начиная видеть просветы в этой тёмной словно бездонная пропасть истории.
– О чём? – осторожность сейчас точно не помешает.
– Ты мне выкладываешь всё в точности до мелочей. Каждую деталь, каждое слово, улыбку, движение. В общем, всё, что происходило в тот день, когда ты внезапно решил уничтожить главную святыню Риасса, – Герцог сделал небольшую паузу. – А я подумаю над тем, чтобы избавить тебя от эшафота. Скажем так, заменим одного на несколько других.
– Но вы же не можете гарантировать, что после этого меня не найдут ночью на улице с перерезанным горлом.
– Такого в Замковом почти никогда не случается. Почти. К тому же, теперь тебе не придётся выходить ночью на улицу, – министр с лёгким испугом посмотрел на Герцога. Шутки для него и раньше были событием нечастым, но такого юмора он не понял бы даже при более благоприятных обстоятельствах. – Успокойся. Об этом до поры до времени никто не узнает. А когда узнают, будет уже поздно. Правда, Ген?
Но кудрявый глава разведки не ответил, высматривая в окне за спиной хозяина дома что-то чрезвычайно интересное, но только одному ему видимое. Спектакль затягивался, и двое пришедших уже стали утомляться.
Они оба считали, что этот человек, пусть и не самый смелый, зато весьма добрый и честный, преподнесёт им всё на блюдечке с золотой каёмочкой. И этого, к их удивлению, сию же минуту не произошло.
– Ну хорошо, – собравшись с духом и мыслями, начал Ниглас. – Я поверю вам. И вас прошу о том же. Видит Малус, такого я не хотел…
Новая информация от ещё одной стороны оказалась весьма полезна для Герцога. Стало ясно, что кретины-министры позволяли себе гораздо больше, чем он мог видеть. А главный археполем риасской стражи, что стоял выше всех в правопорядковой иерархии, пусть и был он несколько слабовольный и особо не пытался никому помешать, вообще остался в стороне. Но как принц и предполагал, Ниглас был практически невиновным.
– Так вот оно, значит, как…
– Да. Теперь вы знаете всё, что случилось в тот день. А я теперь сомневаюсь, что после такого вы выполните свою часть уговора.
– А это ты зря, – уверял принц, обдумывая услышанное. – Потому что всё это ещё раз подтверждает твою невиновность. И вину остальных.
– Простите, но я всё ещё не понимаю как. Ведь, если бы не я, то ничего этого бы не произошло, – его до сих грызла совесть, не позволявшая увидеть очевидное.
– Произошло бы, не сомневайся. Ты был просто пешкой в их руках. А случай для них подвернулся идеальный. Но ты теперь хотя бы понимаешь, что никакие монахи твоего сына не убивали?
– Да… И от этого ещё тяжелее.
– Значит, так. Твоих, теперь уже видимо бывших, дружков ждёт незавидная участь. И я хочу, чтобы ты подтвердил свои слова, когда придёт время. Надеюсь, ты меня не подведёшь. Как и себя.
– Угу… – ответ, хоть и больше походивший на жалобный скулёж, был утвердительный, пусть и не до конца уверенный.
– Всего доброго, Ниглас, – Герцог встал и двинулся к выходу, оставив бедного министра наедине с собой. Ген последовал за своим начальником, так и не проронив за всё время ни слова.
