– Неплохо, – кивнул Дрейк. – Принцесса, нужно, чтобы ты перебрался на военный корабль и нашёл корабельные карты. Принеси их мне, как только найдёшь, и ни при каких обстоятельствах не позволяй никому на них смотреть. Ясно?
– Есть, кэп. Что-то не так?
Дрейк остановился перед дверью каюты и непроницаемо уставился на первого помощника.
– Выполняй, Принцесса.
– Парус справа по борту!
Элайна отбросила верёвку, которую чинила, вскочила, бросилась к правому борту и потянулась к подзорной трубе. Действительно, на самой границе видимости был намёк на белизну паруса.
– Сменить курс, идём на него, – крикнула она Навигатору Эду. – Поллик, как только увидишь, что это, кричи.
– Кэп, может лучше пусть сюрприз будет? – Крикнул из "вороньего гнезда" Четырёхглазый Поллик.
– Не наглей мне! Помни, где нас черти носят, и смотри во все четыре глаза.
Элайна вернулась к верёвке. Та была спутанной, потёртой, изорванной и заплесневелой, но жизнь на Пиратских Островах научила: неважно, насколько говённо что-то выглядит – тяжёлым трудом что угодно можно привести почти в полный порядок. Она села на палубу, взяла перепутанную часть и стала разминать её туда-сюда, чтобы убрать солёную корку, покрывшую все узлы. Некоторые капитаны такую работу не любили – предпочитали дистанцироваться от своей команды, сидели в своих каютах и таращились на карты, притворяясь, что заняты, хотя на самом деле просто били баклуши. Элайна была не из таких капитанов. Если нужно сделать дело, она первая бралась за него, а каюта была ей нужна только как место, где можно поспать. Она предпочитала палубу, где видно океан и небо.
Рядом топтался Корин, смотрел и кусал губы. Элайна заметила его раньше, чем села на палубу, но решила подождать, пока квартирмейстер сделает свой ход.
Узел на верёвке достаточно ослабился, и Элайна начала развязывать – за минуту она уже полностью его развязала, и на верёвке в том месте остался лишь жёсткий, покрытый соляной коркой загиб. К несчастью, загиб придётся выровнять, прежде чем верёвку снова можно будет использовать, но это следующая задача, когда уже все узлы будут развязаны. А ещё теперь открылась часть верёвки, на которой наросла плесень – её придётся отчистить. Элайна вытащила из сапога нож и стала зачищать сине-зелёную грязь.
– Элайна… – сказал Корин спустя, казалось, вечность.
Её отец не одобрял фамильярностей с командой, но что бы он там ни думал, своим кораблём Элайна командовала, как хотела, и предпочитала добиваться доверия через дружбу. Большая часть команды называла её "капитан", но Корин знал её с рождения – на самом деле младенцами они ели из одной груди, после того, как у матери Элайны кончилось молоко. Элайна могла поспорить, что это несчастное последствие рождения предыдущих восьмерых детей.
– Твой вопрос, или команды? – перебила его Элайна.
Квартирмейстер немного поёрзал, а потом пошёл к кормовому релингу и уставился на море.
– Мой. Команда поплывёт с тобой до порта Сарт, если поведёшь. Наверное.
– Потому что они знают, что я такого никогда не сделаю, – возразила Элайна, отрезая сгнивший кусок верёвки. Она слышала, как Корин сплюнул за борт.
– Смысл в том, что они тебе доверяют, и может даже больше, чем надо.
– Разве я их когда-нибудь подводила? Разве не заслужила доверия?
– Заслужила, конечно. Сама знаешь. Но у меня, как у квартирмейстера, есть обязанности, перед ними, перед тобой и перед кораблём. Ты в курсе?
– Ладно, Корин. Выкладывай.
Он молчал, молчал слишком долго. Элайна подняла глаза и увидела, как её друг смотрит на синеву океана с отсутствующим выражением на лице, которое стало уже не столько умиротворённым, сколько безмятежным. Элайна мгновенно вскочила, снова отбросив старую верёвку. Она схватила Корина и сильно встряхнула, пока его глаза снова не сфокусировались.
– Ты что, употребляешь на борту моего корабля? – Прошипела Элайна, притянув его к себе поближе. Так близко, что чуяла запах его дыхания.
– Хм… – Корин посмотрел вниз, и Элайна поняла, что всё ещё держит нож – только теперь он прижат к шее квартирмейстера.
С проклятием, в котором ярости было больше, чем слов, Элайна воткнула нож в кормовой релинг и отступила от Корина. Её душил изнутри гнев, заслонявший все рациональные мысли, но она взяла себя в руки и не дала ему вырваться. Характер у неё был ужасным, как и у всей её семейки. Хуже был только у отца – хотя с отцовским характер Элайны не шёл ни в какое сравнение.
Однажды Элайна видела, как отец голыми руками забил человека до смерти, и не останавливался, пока от головы того не осталось лишь кровавое месиво и кости. И даже тогда он приказал привязать труп, чтобы можно было и дальше его бить. Одно только это воспоминание помогло Элайне успокоить свою внутреннюю ярость.
– Мне плевать, чё ты делаешь в своё личное время, но я говорила те, не употреблять эту дрянь на моём корабле.
– Я и не… – запротестовал Корин. – Обычно. То есть, мне просто… нужно было что-то, чтобы снять напряжение перед разговором с тобой.
– Снять напряжение?
– Это помогает расслабиться.
