Боди хотела. Еще как! Она бросилась ко мне с радостным лаем, отчего ежик свернулся в клубок и растопырил иголки – я его едва не уронила. А теперь уже моя собака встала на задние лапы и стала гладить меня передними – честное слово, это выглядело именно так!
Я снова всхлипнула, но тут дверь подъезда открылась, и в дверном проеме замерла бабушка Ира. У меня даже возникла мысль: не подкарауливает ли она меня, сидя у окошка? Но нет, не успела бы так быстро спуститься. Видимо, у нее на меня просто чутье. Или аллергия, потому что она опять завела свою песню:
– Говорю же, совсем ты, Мирослава, стыд потеряла!
– Сейчас-то я вам чем не угодила? – постаралась улыбнуться я как можно более приветливо. – Я не голая и даже не пьяная.
– А зверье? – раздраженно проскрипела бабулька.
– Зверье тоже не пьяное, – сказала я. – Честное слово, все как огурчики!
– Я не про то. Зверье зачем в дом тащишь? Зассут весь подъезд, засерут!
– Они будут жить не в подъезде, а у меня, – едва сдерживаясь, чтобы не скрипнуть зубами, ответила я.
– Вот-вот, – подняла палец соседка. – А под тобой я живу с внуками!
– Ничего страшного, когда ваши внуки начнут спьяну песни горланить и вас матами крыть, мы погулять как раз сходим.
– Ох, и бесстыжая ты, – сказала баба Ира как-то не особо возмущенно.
Мне ее, говоря откровенно, даже стало жалко. Ведь я ничего не придумала: подобные концерты двое ее великовозрастных внучат устраивали частенько. И я вдруг выпалила:
– Баб Ир! Чего вы их терпите? Боитесь? Ну, можете теперь сказать, что нам с Боди пожалуетесь, – кивнула я на мою собаку, которая с серьезным видом слушала наш разговор. – Что, Боди, защитим мы с тобой бабу Иру?
Дворняга утвердительно гавкнула.
– Ладно уж, проходите, защитнички, – проворчала соседка, придерживая дверь. – Но чтобы в подъезде не гадили!
Возле двери в квартиру я ненадолго замерла. Мелькнула вдруг мысль, что эта дверь – как последний рубеж, за которым меня ждет расставание с любимым, возможно, навеки. И хотя до этого я была почти уверена, что у Болтуна нет магии перемещения, теперь эта уверенность стремительно улетучивалась. Наверное, я все-таки была неисправимой эгоисткой, потому что думала в первую очередь о себе, как я буду грустить и печалиться, терзаясь тревогой за любимого и его сестренку, но при этом я, конечно, понимала и то, что если им не удастся вернуться в свои миры, то терзаться за родных, за судьбы своих королевств будут уже они.
Раздираемая такими двойственными чувствами я решилась наконец открыть дверь. Но сделать это пока не могла – у меня были заняты руки.
– Болтун, – сказала я ежику, – сейчас я ненадолго посажу тебя на пол – смотри, не убегай! И ты, Боди, тоже веди себя прилично, не пугайся, если девочка, которая ждет нас за дверью, отреагирует на тебя чересчур эмоционально.
Я опустила Болтуна вместе с кедами к ногам, достала ключи и осторожно открыла дверь. Мои опасения насчет Гали сбылись – она тут же выбежала в прихожую, увидела собаку и, вытаращив глаза, завопила:
– Зверь! Лава, тот зверь тут! Берегись! Опасность жизнь!
– Галя, нет никакой опас… – начала я, но опоздала. Принцесса схватила лежавший на полочке зонтик и запустила им в Боди.
И тут я невольно загордилась новым членом моей маленькой семьи. Отважная дворняга не залаяла, не бросилась наутек, а хладнокровно и ловко поймала зубами зонтик – благо в сложенном виде он был совсем небольшим – и аккуратно положила его на пол.
Галя схватила одежную щетку и кинула ее – Боди повторила свой трюк с прежней ловкостью и хладнокровием. Принцессу определенно увлекло происходящее, и она схватила длиннющий рожок для обуви, намереваясь повторить этот цирковой номер, но я побоялась, что металлический рожок ранит собаку и выхватила его из Галиных рук:
– Хватит, ваше высочество! И познакомься: это Боди, моя собака. Она хорошая.
– Она бросаться на тебя тогда, – напомнила девочка. – Я кинуть горшок – она убежать, ты спастись.
– Ну, это было тогда, – неопределенно повела я руками. – В тот раз мы просто не поняли друг друга. А теперь инцидент исчерпан, я убедилась, что Боди вполне приличная и дисциплинированная собака. Так что, пожалуйста, не кидай в нее больше ничего.
Но Галя уже увидела сунувшего за порог черный носик ежика и, забыв о собаке, издала новый вопль:
– Болту-ун!!! Хороший зверь! Любовь, счастье, радость! Спасение мы с Пиктигоуша!
Невзирая на мои протесты, принцесса метнулась к ежу и схватила его на руки. Я лишь выдохнула:
– Смотри не задуши свое спасение. И вообще, еще ничего с этим не ясно, не обнадеживайся раньше времени.
– С чем не ясно? – заглянул в прихожую Гоша. Увидел ежика на руках у принцессы и расплылся в улыбке: – О! Болтун! Приветствую тебя! Так ты умеешь перемещаться между складками?
Болтун посмотрел сначала на него, затем перевел взгляд на меня.
– Спокойно, ежичек, – сказала я ему, а потом спросила у принца: – А ты умеешь жарить яичницу?
