Внизу, там, куда улетела сорвавшаяся с фламберга энергия, достигла земли и сдетонировала. Взрыва не было — однако всплеск отвратительной, злобной силы вызывал толику уважения.
Неплохой гостинец приготовил для меня мой обаятельный собеседник.
Вся эта чепуха про то, что он хочет позволить уйти детям и старикам Соколовых, и последующая светская беседа была нужна лишь для того, чтобы я расслабился и пропустил удар. Вот только, друзья мои, там, где вы этим фокусам учились — я преподавал!
Разумеется, опытнейший боевой маг (а в том, что послали самого опытного из троицы сомнений не было, иначе вся их задумка с внезапной атакой теряла смысл) не дал себя прикончить столь просто.
Магические доспехи, даже тяжелые латные, несмотря на все свои достоинства, имеют и свои слабые места. Причем обычно ровно те же, что и их не зачарованные аналоги — подмышки, прорезь шлема и внутренняя сторона бедер. Просто потому, что там волей неволей приходится использовать менее жесткие материалы — чаще всего кожу какого-нибудь магического монстра. А шкура монстров, пусть даже и обладающего даром магии, как правило уступает в крепости зачарованной стали из обладающих волшебными свойствами металлов.
Однако чем выше ранг брони, тем меньше этих слабостей. Броня же седьмого и уж тем более восьмого рангов и вовсе их практически не имела — все те части доспехов, где требовалось использовать кольчужный элемент или кожу, у них был сплошной металл. Которому могущественная магия, вложенная в эти шедевры артефакторики, позволяла с лёгкостью гнуться во все стороны, при этом не теряя в уровне бронирования.
Оставалась лишь одна слабость, которую было никак не решить — прорезь забрала. Чары прозрачности, как я уже упоминал, снижали прочность зачарованной стали в два с половиной и даже в три раза — в зависимости от мастерства изготовителя. И обойти это правило, во всяком случае силами людей, было невозможно — если не вдаваться в подробности, то эта магия сильно конфликтовала при активации с магией Металла. Делать же боевые шлемы сплошными с расчетом на то, что магам седьмого и уж тем более восьмого ранга глаза не очень-то и нужны…
Скажем так, отсутствие зрения для чародеев, особенно высших рангов, совсем не критично. Однако если ты боевой маг, особенно предпочитающий ближний бой, то отсутствие зрения сказывается на твоих возможностях довольно сильно.
Мы все рождаемся обычными людьми и с детства привыкаем полагаться на него. Затем растем, получаем магический дар и развиваем его, шагаем по рангам, осваивая всё новые силы и возможности. Переход с одного ранга на другой, по сути, это процесс эволюции. В первую очередь нематериальных составляющих — ауры и энергетики. Однако, пусть и в меньшей степени, но физическое тело тоже менялось, улучшаясь — иначе, без сильного тела, волшебника сгубит собственная сила. Слабому, хрупкому сосуду ни за что не выдержать давления силы, даже собственной.
Так вот — улучшения тела заключаются не только в том, что оно становится физически крепче, сильнее и выносливее, но и в улучшении нервной системы и органов восприятия, в том числе и зрения.
К восьмому рангу глаза чародея превращались в мощнейший и полезнейший инструмент, без которого сложно в скоротечном, происходящем на невероятных, недоступных взгляду не одаренного человека скоростях правильно рассчитывать и оценивать происходящее.
В обычной обстановке, вне боя — маг, особенно высоких рангов, в зрении как таковом особо не нуждался, будучи способным «видеть» всё с помощью восприятия. Так что именно зрение было не слишком важно разного рода артефакторам, алхимикам, целителям и строителям — всем тем, кто мог выполнять свою работу без лишней спешки. С боевыми магами всё обстояло иначе — и именно потому наши шлемы имели прорези, несмотря ни на что. Да, их защищали особенно мощные силовые поля и прочее, но всё равно — никакие волшебные барьеры не могли сравниться в прочности с сантиметровой толщины прочнейшим слоем брони из самых редких и дорогих магических сплавов, да к тому же дополнительно зачарованным.
Энергетические атаки эти силовые барьеры в забралах держали отлично, почти также, как и сам доспех, а вот перед прямым попаданием оружия высших рангов было слабовато. Чем я и хотел воспользоваться…
Рука в латной перчатке сильным боковым ударом отбила в сторону острый, вытянутый на длину добротного кинжала наконечник Копья Простолюдина. Могучие оружие, уже практически достигшее уровня Живого Оружия, отозвалось разочарованным воем в моей голове — кровожадное копьё страстно желало отнять жизнь столь могучего противника.
Фламберг в руках прекратившего падение чародея рванул в косом секущем ударе снизу вверх, но теперь в нём не ощущалось той, изначальной опасности и угрозы — сейчас это было просто довольно хорошее и качественное артефактное оружие восьмого ранга. И мои латы, едва слышно жалобно скрипнув, выдержали удар.
