Наши Маги Заклятий наконец ответили — булыжник Каменева, молнии Багрянина, удар Шереметьева в виде десятка огромных, сотканных из золотистого света…
Их битва разгоралась всё сильнее, но следить за ними и дальше у меня возможности не было — началась сухопутная операция.
Мы были в полутора километрах от второго кольца стен — приближаться ближе было опасно, мы и так рисковали. Передней линией выступала цепочка наших судов, и со стен тут же начали обстрел — обороняющиеся плюнули на возможные потери среди гражданских. Впрочем, тут их сложно винить — не позволять же, на самом деле, безнаказанно высаживать десант прямо у них под носом!
Архимаги, расставленные по всем судам первой линии, не дремали — множество барьеров, образуя почти единую стену, встали на пути снарядов.
Пехота высаживалась стремительно — гвардейцы и маги, обладающие могучими телами, легко и быстро выпрыгивали на крыши домов или прямо на улицы — полтора-два десятка метров высоты не были помехой для этих монстров в человеческом обличье.
Не теряя времени, бойцы сбивались в небольшие отряды и освобождали место для высадки все новых и новых отрядов. Толпы паникующих горожан поначалу сильно мешали бойцам, пытаясь смести их своим напором. Гвардейцы поначалу сдерживались — то отскочат с пути толпы, то просто встретят щитами и тумаками, чтобы утихомирить…
Но потом, видимо, жители Стокгольма приняли доброту бойцов за слабость на одной из площадей толпа, разобрав брусчатки, начала забрасывать бойцов булыжниками. Первым досталось какому-то умнику-магу, знавшему шведский. Усилив магией голос, он кричал людям, чтобы бежали в укрытия или хотя бы прятались в домах — и именно в его голову, не покрытую в тот момент шлемом (снял, видимо, для лучшей коммуникации) прямиком в висок влетел булыжник.
Шанс спасти его жизнь ещё был, но тут из толпы ударили огненным шаром — прямо в лицо молодому ещё парню, окончательно лишив его жизни. В толпе оказалось немало магов-ремесленников. А любой чародей, какую бы мирную профессию не избрал, знал хотя бы несколько боевых и защитных заклинаний — боевая подготовка имеется даже в тех заведениях, где готовят мирных специалистов. Ведь в случае мобилизации их призывают в первую очередь…
После этого товарищи убитого отреагировали вполне предсказуемым образом. Проламывая многочисленные, но неумело созданные защитные чары, ударили десятки молний, огненных стрел, ледяных и каменных копий, воздушных лезвий и водяных плетей.
Защитные заклятия магов-гражданских, естественно, смело в первые же секунды. А дальше толпа северян, не знавших войны уже много веков и, видимо, забывших, что бывает с населением во время штурма, на своей шкуре ощутили последствия своих поступков.
В толпе были и старики, и молодые ребята-подростки, и женщины… Вот только солдату в бою, когда он начинает звереть от происходящего, на такое плевать. Сотня гвардейцев в цветах Нарышкиных прошла сквозь толпу, перебив большую её часть в первые же пять-шесть секунд. И даже по тем, кто догадался начать удирать, били в спину боевой магией…
Не могу их осуждать за сделанное — когда ты проявляешь неслыханную по нашим временам доброту к вражеским гражданским, а они в ответ на твоих глазах убивают вашего товарища, пытающегося объяснить им, что нужно прятаться и они их не тронут… Тут любой из себя выйдет.
Моё дело — успешный штурм. Тем гражданским, которым хватает ума спрятаться и не отсвечивать, смерть от рук наших гвардейцев не грозит. Остальные… Чтож, шведы в Прибалтике целые города вырезали, если там в основном русское население жило. И немало лесных опушек в Прибалтике теперь имели на каждом дереве по жуткому украшению в виде повешенных мужчин, женщин и даже детей. Так что плакать по мирным жителям Стокгольма я не собираюсь.
— Бойцы! — разнесся мой голос на многие километры. — Хорош, мать вашу, сисиьки мять! Всех гражданских, что мешаются под ногами — перебить! Нет времени нянчится!
После моего приказа понадобилось буквально десять минут, чтобы до людей дошло — сюсюкаться с ними никто не будет. Да, пришлось пролить немало крови… Но мне плевать.
Последними высаживались пилотируемые големы и богатыри. Но через двадцать пять минут после начала высадки весь восьмидесяти тысячный пехотный контингент наконец оказался в городе. Помимо именно пехоты тут ещё были все абордажные команды флота — схваток на палубах чужих или своих кораблей всё равно не предвиделось.
Командовать армией, в которой нет обычных людей, со всеми их ограничениями, было сущим удовольствием. Бледновато смотрелись лишь тысяч двадцать гвардейцев из обычных дворянских Родов, что прибыли со мной — уровень зелий, которыми их в свое время развивали, сильно уступал среднему уровню любых боярских бойцов, как и экипировка… Но даже так они были на голову лучше обычной пехоты!
