— А защитные чары города? Где атакующие формации? — с удивлением спросила Алена. — Уже семь минут с момента нашего появления прошло, плюс у них тревогу забило ещё пока мы перемещались… Город что, вообще не способен защититься?
— Накаркала, ворона, — недовольно пробормотал Федор.
Алёна бросила холодный взгляд на Шуйского, но ответить не успела — Стокгольм, наконец, показал нам приветственный фейерверк.
Из глубин города, оттуда, где над всеми прочими постройками высился могучий замок, являющийся резиденцией короля Швеции Олафа Шестого Фолькунга, в небо выстелил толстый луч синего цвета. Он целил не в наш флот — магическая атака ударила в облака примерно на полпути между замком и нашей флотилией.
Несколько сотен судов нашей эскадры резко, по команде Бутурлиной бросили максимальную мощность на судовые барьеры — в воздухе всё резко зарябило от магических барьеров, ставших видимыми от избытка маны.
Несколько секунд ничего не происходило, и флот всё так же спокойно летел вперед, ко второму кольцу крепостных стен — куда более высокому и хорошо укрепленному, чем первое. С момента нашего прибытия прошло уже одиннадцать минут, и на втором оборонительном рубеже врага уже подавили панику и успели подготовиться к обороне. Видимо, там стояли вояки покрепче — прошедшие усиления зельями смертные, элитные пехотинцы регулярной армии, и маги не просто из магических колледжей для простолюдинов, а офицеры-дворяне, прошедшие куда более качественную подготовку.
Как бы там ни было, именно нам придется драться с этими ребятами. Задача флота не разбираться с наземными укреплениями — Бутурлина и остальные должны взять на себя замок Фолькунгов, сделать так, чтобы король и его лучшие чародеи, сидящие на магических источниках и управляющие оборонительными чарами были заняты ими, а не нами.
Тем временем первый удар Фолькунга наконец начал действовать. Облака в небе изменили свой цвет с серо-белых на голубой, после чего сверху начали падать льдины.
Не град, не сосульки даже — с неестественно поголубевших небес посыпались огромные льдины, самая малая из которых была размером с одноэтажный домик, а крупнейшие выглядели как небольшие айсберги — они были здоровее наших линкоров.
— Какой идиот использовал чары, предназначенные для площадного удара по пехоте противника, находящегося за пределами города прямо в черте столицы? — удивился я.
— Паникуют, сволочи, — злорадно ответила Ярослава. — Бьют чем попало, не считаясь с возможными разрушениями.
— К тому же в первом кольце стен живут, в основном, небогатые слои населения, — добавила Алена. — разные простолюдины и низкоранговые маги, ну и те Рода, где никого выше Мастера отродясь не водилось…
Ледяной дождь, хоть и выглядел эффектно, на деле нанес ущерб лишь самому городу. Чары накрывали площадь раза в три большую, чем занимал вторгшийся флот, и эта атака, чтобы я не думал о её уместности, точно лишила бы нас какого-то количества судов — гарантированно пережить встречу с наиболее крупными льдинами мог не каждый крейсер…
Окутавшийся серым свечением флот резко, одним рывком вперед и вбок вышел из-под этого удара — Кристина помогла. Это плохо — у неё резерва, который можно потратить без риска застрять здесь, совсем немного…
Батареи второй линии стен открыли огонь — флот как раз оказался в идеальной позиции для шведов, однако первый, дружный залп не принес успеха. Выкрученные на полную щиты отразили снаряды, к тому же шведские канониры допустили большую ошибку, сосредоточив огонь на крупнейших судах — сразу видно, что неопытные. В такой ситуации надо было выбивать эсминцы и фрегаты с корветами, чьи барьеры были вполне реальные шансы пробить…
— Первая волна — начинаем высадку! — послал я мысль капитанам десантных кораблей.
Внезапно зачесалось раненое плечо, и я, поморщившись, прошелся телекинетическим усилием по зарубцевавшейся ране, унимая зуд. К чему бы э…
Небо над замком Фолькунга потемнело, превратилось в некое серое марево — и из него ударили десятки длинных, вытянутых копий из энергии самого Небытия. Ублюдок Ивар лично поработал над столичными чарами, кто бы сомневался!
Серые Копья одним своим видом вызывали тревогу, и, как оказалось, не только у меня. Вылетевший им на встречу чародей, судя по ауре — Шереметьев, создал в то исчезающе малое мгновение, что у него было, огромный по площади барьер из чистого Света — и серые копья, врезавшись в него, остановились.
Три секунды продержалось творение магии Шереметьева, после чего барьер рухнул — разом весь, целиком. А ведь это было довольно мощное заклинание — я даже за много километров ощутил объем вложенной маны.
Удар боевой магии Фолькунгов на этот принес первые успехи для шведов. Один крейсер, пораженный таким копьём, пробившим его барьеры, начал терять высоту, заваливаясь носом вперед.
Шесть эсминцев и десятка полтора мелочи — болезненные, но даже близко не критичный урон. Барьеры линкоров выдержали попадания, как и большинство крейсеров — а именно они стояли в первой линии и приняли на себя основной ущерб.
