В общем, по слухам, переоценивший на радостях от прорыва свои возможности османский наследник с большим трудом смог отступить с поля боя. Эх, если бы бояре его в тот день прикончили — сейчас турок бы уже пинками вышибали с захваченных земель… У осман имелось три с половиной десятка Магов Заклятий разной силы, шестнадцать Великих Родов и огромная сухопутная армия. Плюс немалый морской флот — далеко не идеальный, имеющий в своем составе достаточно устаревших судов, но тем не менее полностью справляющийся со своей главной задачей — контролем морских путей на Черном и Средиземном морях, по которым турки снабжали всем необходимым свои войска.
А ещё османы были лучшими демонологами мира до появления у бриттов нынешнего реинкарнатора. Только в отличии от Генриха Йоркского турки пользовались услугами не инферналов, а их дальних родичей, так сказать «обычных» демонов.
В общем, сил и войск, как собственных, так и призывных, у врага хватало. Плюс у них было множество прирученных боевых монстров разных рангов, вплоть до нескольких обладателей восьмого…
Османы были Великой Державой, и боярам, даже объединив силы с дворянами и казаками юга России приходилось весьма непросто. И переломить ситуацию можно было лишь одним способом — прислав меня к ним вместе со всеми войсками моего Рода и максимально возможными сборными силами Александровской губернии. Так считали бояре, так считал Император, так считали Великие Рода дворян и Священный Синод.
Что думал об этом я сам? Ответ очень прост и я его неоднократно цитировал посланцам от всех упомянутых выше сторон — мне необходимо время, дабы подготовиться к грядущим битвам. Ибо я, признаться честно, не особо горел желанием вот так сходу снова лезть в самое пекло не будучи хотя бы в этот раз действительно, по-настоящему подготовлен к противостоянию с другими реинкарнаторами.
Пока сраный Император просиживал жопу на своем сверкающем троне, а умники в меховых шапках вроде Федора Шуйского и князей боярских играли в конспирацию, пряча свои силы, я раз за разом надрывался, превозмогал свои лимиты и пределы, рвал жилы и делал всё возможное и ещё кучу всего за пределами этого самого возможного, выгрызая победы. И я, надо признаться, устал.
Эта простая, в сущности, мысль, что я не обязан впереди всех рваться с шашкой наголо, пока напыщенные индюки из числа нашей высшей аристократии неспешно разыгрывают свои партии, стремясь сэкономить максимум сил и заставив решать свои проблемы кого-то другого, дошла до меня не так давно…
Ладно, дошла тоже как — мы лежали в кровати с Хельгой и я, сурово наморщив лоб, собирался ей объявить что вот, мол, три недельки отдохнул и пора бы снова в бой… И тогда моя жена без криков, воплей и истерик предложила мне выслушать взгляд со стороны. С той стороны, где нет кого-то взмыленного, в поту и крови, рвущегося что-то там за кем-то подтирать… И, к стыду своему, мне оказалось ей нечего возразить.
Ночная кукушка всегда дневную перекукует — слышали такое? Наверняка слышали… Так вот — в моем случае обе кукушки будто сговорились — и весь следующий день я выслушивал вываливающую на меня тонны фактов Алену, что твердила, пусть и иными словами, но о том же самом. И ведь, зараза такая, факты все как на подбор — поди оспорь!
И я послушался своего странного, висящего на тончайшем волоске от грандиозного скандала дуэта женщин. Остановился, выдохнул, огляделся… И послал нахер посланцев от всех, кого я перечислял ещё недавно. Убрался несолоно хлебавши второй сын Императора, возглавлявший что-то вроде посольства, был выставлен посланник патриарха, завернуты домой бояре… Ну а уж представители дворян и вовсе вылетели быстрее пробки из бутылки шампанского — эти, даже на фоне всех трех перечисленных групп, были мне вообще никто и звать никак.
— Пусть направляют, — ответил я наконец Петру. — Пусть приезжают, двигают свои речи и намекают на некую щедрую награду из разряда «вы не пожалеете и будете поражены до глубины души»! Ну и прочую срань… Мой ответ неизменен, если тебя интересует именно это — у нас тут неспокойная Цинь под боком, и кто знает, как повлияли на Императора Мертвых изменения в мире? Никуда не пойду и людей не дам.
Мне показалось, что на лице Петра мелькнула тень облегчения, но мой верный друг подавил эту эмоцию быстрее, чем я успел составить для себя мнение, что именно это было.
— Ну а теперь — у меня ещё куча работы с этим треклятым Источником, — заявил я. — У вас ещё есть какие-нибудь вопросы, требующие моего личного вмешательства?
— Нет, — улыбнулся Петр.
Вот и отлично, подумал я.
