Касси не с кем было посоветоваться: подруг она не нажила, вполне довольствуясь мамой и Ксандром. Но нынче до мамы было далеко, а с Ксандром подобные темы Касси обсуждать не могла. И раньше бы не решилась делиться девичьими чувствами, а теперь и вовсе опасалась лишнее слово сказать. Ксандр как будто намекал на то, что испытывает к ней нечто большее, чем просто дружеские чувства, и пытался осторожно выяснить, что ощущает к нему она. А Касси не хотела его любви. Быть может, еще пару месяцев назад она сумела бы убедить себя в том, что ее нежность к Ксандру и есть истинная любовь, но теперь совершенно точно знала, что это не так. Уж слишком по-разному на него и на Эйкке реагировало ее сердце, спокойно стуча рядом с одним и едва не выпрыгивая из груди рядом с другим. И ощущения от прикосновения Эйкке были в сотню раз острее, чем от прикосновений Ксандра. И улыбка его рождала куда как больше радости, чем улыбка лучшего друга. И именно рядом с Эйкке Касси ощущала себя какой-то безмятежно счастливой, несмотря на все те неприятности, что исходили от него и его характера.
И все же Касси предпочла бы мириться с ними, то поднимаясь в блаженстве к самым небесам, то плюхаясь на дно холодного моря, нежели отказаться от этих ощущений вовсе и довольствоваться абсолютно ровными и бескровными отношениями с Ксандром. Она не хотела обижать товарища, но слишком ярок был перед ее глазами пример родителей, брак которых не сумела сохранить односторонняя любовь отца.
Он первым и сдался. И Касси вовсе не стремилась повторить мамину судьбу.
Она вдохнула.
Мама не любила отца, но никого другого она не любила тоже. А Касси…
Ох, да почему же именно Эйкке?! Резкий, бестактный, иногда даже грубый, не чурающийся лжи и не терпящий уступок? Разве о таком избраннике Касси мечтала? Разве пара ей подобный человек; да даже не человека, а дракон? Ведь ясно же, что так быть не должно!
Почему же тогда больше всего на свете хотелось узнать о его взаимности? Почему при одной мысли об этом душа начинала петь, забывая обо всех невзгодах? Почему в мечтах, столь бессовестно пробившихся в Кассины сны, она снова и снова видела себя в объятиях Эйкке, и млела от этого, и забывала про дыхание, и нескромно прижималась к нему, чтобы ощутить его тепло, и совсем уж бесстыже поднималась на цыпочки, приближая свои губы к его и закрывая глаза в сладкой надежде…
И до онемения боялась, что никакой взаимности нет, что она сама себе ее придумала, что сделала из его поведения неправильные выводы, а Эйкке на самом деле…
Что?
На этот вопрос у нее не было ответа, а потому Касси любовно укладывала его поступки в картину взаимности и радовалась этому, как ребенок — глубоко и искренне.
Да не станет парень краснеть от взгляда безразличной ему девчонки, а Эйкке краснел. Не станет он тайком прикасаться к ней — а Эйкке прикасался. Не станет срываться из-за внимания другого парня, а Эйкке срывался, и именно сейчас Касси неожиданно поняла причину его гадкого вчерашнего вопроса.
А если бы она увидела, как Эйкке целует другая девица? Пусть в щеку, пусть быстро и коротко, но и того хватило бы ей для обиды. От одной такой мысли становилось горько, а что уж говорить о реальности? А Касси еще и огрызнулась в ответ, обозначив предпочтение Ксандра. Дуреха! Сама же все и рушит! И попробуй теперь, объясни!
Касси так глубоко ушла в собственные переживания, что не сразу обратила внимание на Протея, куда-то тянущего ее за подол платья. Спрашивать причину у него было бесполезно, а потому Касси, отложив платье, послушно последовала за братом и уже возле калитки увидела Эйкке. Встрепенулась, невольно поправляя волосы и разглаживая складки на юбке. Вздохнула, жалея о том, что отложила с утра в сторону красивую мамину заколку: сейчас она была бы весьма к месту.
Если, конечно, Эйкке все-таки есть до нее дело.
Не озаботившись приветствием, он достал руки из-за спины, и в одной из них Касси увидела небольшой красно-розовый букет.
— Не пряник, конечно, — почему-то виновато проговорила Эйкке. — Но у вас в Авге и таких нет.
Касси улыбнулась, не обращая внимания на его вызов в последней фразе и чувствуя, как хорошо становится на душе. Она даже подумать не могла, что Эйкке захочет подарить ей цветы. Ей никто еще не дарил цветов, даже Ксандр, предпочитающий строгие полезные вещицы, и она знать не знала, насколько это приятно. Протянула руку, принимая букет. Не удержалась, спрятала в нем нос, вдыхая свежий аромат. При маме в доме нередко появлялись лесные цветы, сорванные ей и Касси на прогулке. Ниобея предпочитала оранжерейные растения, а в последнее время и вовсе обходилась без них.
— Спасибо, — пробормотала Касси. — Мне очень приятно!
Эйкке повел плечами, но промолчал, хотя Касси была уверена, что и на это у него найдется острота. Однако он только взглянул на нее исподлобья и снова отвел глаза.
— Можешь пройтись со мной? — неожиданно спросил он. — Разговор есть, а в доме боюсь чужих ушей.
Касси с готовностью согласилась.
