Я кивнул. Никому не нужно знать, о том, что здесь случилось.
— Обет молчания, — предложил я, чем немного удивил Нуртынбекова. Он всю душу из охраны и сына вытрясет, выясняя всё в мельчайших деталях. Но бойцы ничего толком и не видели из-за моих вспышек. Невидимость точно в секрете осталась, я же не зря её флешками маскировал. А вот с тем, что произошло в конце, ещё самому разбираться предстоит.
Мы принесли клятву о неразглашении. Наших ментальных сил хватило, чтобы обойтись даже без крови. Осталась еще два щепетильных вопроса.
— Дал слово, — сказал Алан Филипович, заложив руки за спину. — И его нарушил, — тут он впервые покосился на сына, которого до этого демонстративно не замечал.
— Не то, чтобы прям прилагали к этому усилия, — сделал я намёк, что не все так страшно, и ситуацию можно замять.
— Я виноват, — упрямо качнул головой Нуртынбеков. — Можете просить любую компенсацию.
— Мне пока ничего от вас не надо, — покачал я головой.
Собеседник кивнул. Долг останется.
— Могу я забрать сына? — спросил он. Жумабай официально мой пленник. И просто так его забирать даже неприлично.
Уставшие мозги со скрипом работали, перебирали варианты, но я ничего не мог придумать. Какую цену назначить?
Чтобы пауза не затягивалась, я кивнул.
Подошли двое охранников, подняли Жумабая и потащили под руки. Он лишь понуро опустил голову.
Ну точно! Просто поспрашиваю его. Информация — самое ценное, что удастся получить. Мы остались вдвоём, и самое время нормально поговорить.
— Вы отлично их обучили, — сказал я. — И настолько по-разному.
— Но недостаточно хорошо воспитал, — угрюмо сказал Алан Филиппович.
— Он почти меня достал, — кивнул я на понуро волочащего ноги наследника.
— Но он проиграл. Можно сказать, умер.
— Можно, — покивал я. — Время еще есть. Пробелы заполнятся. Потенциал пугающий. Разрешите вопрос?
— Да.
— Перетекания одной техники в другую, как это выглядит в структуре плетения?
Какое-то время мужчина молчал.
— Есть разные способы. Жумабай создает сразу несколько контуров одновременно.
— Как художник, который одновременно рисует двумя руками, — поразился я. — Редкий талант.
— Сын с детства его тренирует, и только недавно начало получаться, — сказал он и затих.
Понятно почему. После какой трагедии.
— Как Имамбай вообще связался с Романовым? За что он выплачивал долг?
— Всему виной любовь, — поджал губы Нуртынбеков. — Вы молоды. Должны понять. Он хотел знать, сможет ли он завоевать сердце одной юной особы.
— И как? Завоевал?
Собеседник кивнул.
— Я не одобрял. И со стороны девушки вся родня тоже была против. Но… влюбленные продавили. У меня недавно родился внук.
— Оу! Поздравляю! — совершенно искренне сказал я.
Значит, Имамбай все-таки продолжит жить в своем ребенке.
— Что ж, мне пора, — изрёк я. Услышал всё, что хотел.
— Ещё раз прошу меня простить. Я его накажу. Если что-нибудь будет нужно…
— Да бросьте. Хотя… — я замер, осененный мыслью. — А что если, он мне будет должен услугу. Ничего смертельного, но трудную и не без риска.
— Хм. Звучит очень воспитывающе, — еле заметно дёрнул уголком губы Алан Филиппович. — Отныне мой сын должен вам услугу. Но не смертельную. Слово! — и так он припечатал последнее, словно в каждый звук табур влил. С силой сказано.
Я пожал большую грубую ладонь, всем естеством ощущая разлитое в воздухе обещание. Уже развернувшись, застыл.
— Так вот что это было! — воскликнул я, крутнувшись на одной ноге.
Алан Филиппович еле заметно приподнял брови.
— Древняя кровь? — одними губами спросил я.
Глава рода лишь ухмыльнулся и кивнул. А я чуть виновато поджал губы. Мы одновременно вспомнили Имамбая.
Старая кровь — она ощущается. Официально роду чуть за восемь сотен лет. По факту, выходит, что больше пяти тысяч. Вот и думай теперь.
Я пошел к нашей машине и уже на подходе, меня начало накрывать. Джи-А заметила это и сдала назад, сокращая путь, который требовалось пройти.
Я сел на заднее сиденье. Безымяныш спал, обняв рюкзак с мандаринами. Я пощупал пульс. Жив!
— Куда едем? — спросила помощница.
— Домой, Чаги. Там в лесу возле поместья… — я почувствовал, как язык заплетается, и потерял сознание.
— Как пожелает госпожа, — проговорил голос неизвестного, а затем хлопнула дверь.
Я открыл глаза.
— Кто это был?
— Лекарь, — пояснила Джи-А.
Ученик всё еще спал. Я пригляделся. Дышит.
— Вы оба здоровы. Но тебе требуется сон. Что-то с энергиями, каналами и всем прочим.
— Нужна карта, — сказал я. А потом объяснил Джи-А, куда ехать.
Я еще подремал. Потом машину мы оставили на парковке, растолкали Безымяныша и пошли через лес.
Была уже глубокая ночь, когда мы приблизились к тайному ходу в поместье Сказовых.
Я отодвинул огромный булыжник, выступающий крышкой лаза, дождался, когда спутники спустятся, и полез последним, чтобы прикрыть за собой ход. Там с этим камнем особая система.
Мы замерли перед бункерной дверью. Надеюсь, догадались оставить мне один из кодов. Если нет, в лучшем случае из стен сонный газ пойдет.
