Я ввел цифры на панели, и первая лампочка с красной сменила цвет на зеленый. Это еще не показатель, может быть и обманкой. Я приложил ладонь к сканеру. Затем сетчатку глаза. После нажал кнопку и проговорил кодовую фразу. Вылез небольшой щуп, и я проколол палец.
Загорелась последняя лампочка.
Разумеется, нас уже давно срисовала охрана. Но без всех процедур с той стороны не смогут открыть дверь. Точнее, по протоколу просто не станут этого делать. Если бы за панелью управления сидел отец, он бы смог такое провернуть.
Но пока ему сообщат, если он вообще дома, пока дойдет, разберется. Нахмурится при виде спутников. Посовещается с дядей Пашей. Соберет тревожную группу. Даст первую степень готовности всем силам.
В общем, поэтому дверь до сих пор не открылась.
— Сын! — раздался в динамике взволнованный голос отца.
— Открывай уже, пап, — с прорывающейся в интонациях смешинкой сказал я. Щеки сводило, хотелось улыбаться, а я еще даже не увидел родных.
Раздались щелчки затворного механизма, и тяжелая гермодверь распахнулась.
— За мной след в след, — предупредил я. — На полу полно ловушек.
Конечно, их все уже отключили. Но я безумно хотел спать, значит, надо взбодриться.
— Безымяныш, береги посылку. Последний этап остался. Если ты здесь их раздавишь, я тебя в слуги Обата передам.
— Как можно, господин! — обиженно выдал он, покрепче затягивая лямки рюкзака.
Я шел по металлическим квадратам пола, иногда прыгая с одного на другой в произвольном порядке. Потом сделал перекат. Прошелся на цыпочках, а затем и вовсе упал на пол.
— Невидимые лазеры, — прошептал я с серьезным лицом и пополз. — Задницу сильно не задирайте. Отрежет.
Безымяныш пыхтел и толкал перед собой рюкзак.
Джи-А прижалась к полу, словно её присосало.
— Правильно, правильно, — приговаривал я. — Кому нужна помощница без задницы. Девичий кулачок больно ударил меня по икре.
Я встал у второй двери и отряхнулся. Помог подняться остальным, и вторая дверь распахнулась.
— Сын! — осторожно проговорил отец.
Я почувствовал, что в комнате собралось семь одаренных.
— Пап я захожу, — смеясь проговорил я. — Тапками не кидайтесь. А то ненароком мандарины помнете, я вас потом спасать не буду.
— Сын, — заулыбался отец и раскинул руки. Остальные бойцы стояли готовые к бою.
Я обнял батяню и приподнял, сжимая до хруста костей. От него пахло его любимым одеколоном, который уже лет десять не производят.
— Папаня! — радостно протянул я. — Всё, отбой, бойцы! — зыркнул я на охрану.
Дядь Паша кивнул, и все расслабились. Я подошел и пожал ему лапищу, а затем и каждому бойцу.
— Представлять отдельно не буду, — пояснил я. — Пошлите наверх, чтобы не повторяться.
— Спят уже все, — сказал отец. — Разве, что мама, может, зачиталась.
— Это хорошо, — потер я руки. — Будет утром сюрприз! — предвкушающе проговорил я.
— Как я по этому скучал, — потрепал меня по волосам отец.
— Скажи слугам, пусть гостевое крыло подготовят. И парней отпустите.
Глава СБ кивнул, бойцы поднялись, а сам он остался. Теперь можно и познакомить.
— Это моя правая рука — Джи-А. Урожденная Чон.
— Кто? Чон? — переспросил отец. — Чон. Чон. Чон, — проговорил он вспоминая.
— Южней бери, — уже вспомнил дядя Паша.
— Та самая Чон, — перевел взгляд с нее на меня, наконец, нашедший нужный файл в памяти отец.
— Та самая, — кивнул я.
— А официально она… — дал он мне шанс закончить фразу.
— Его слуга! — проговорила Джи-А. Воспитал троллей, блин.
Отец с дядькой переглянулись.
— А это… — едва сдерживая ликование, продолжил я представление. — Безымяныш.
— Угу, — кивнул отец.
— Мой ученик.
— Мне больше нравится воспитанник, — с гордостью добавил подопечный.
— Урожденный… — уже понял суть постановки отец.
— Асакура-Обата! — заявил я. — Му-ха-ха-ха! — добавил злодейский смех.
— Хоккайдо, — задумчиво проговорил Павел Николаевич.
Благодаря семье Аоки они отлично знали историю той войны. В отличии от меня, который до сих пор не особо разобрался.
— Я даже боюсь представить, как это всё вышло, — проговорил отец.
— Надо было еще дедушку Лао Юя взять, — заключила Джи-А.
А я с такой гордостью на неё посмотрел.
Глаза отца и дядьки еще сильнее округлиться просто не могли.
Безымяныша и Джи-А слуги повели в комнаты. Я ушел в кабинет к отцу.
Дядь Паша по старой привычке, подпер собою дверь.
— Насколько ты доверяешь своим людям, Арс? — спросил главное для себя он.
— Как себе, — сказал я. — Безымяныш несколько часов назад просто и без затей прыгнул на ледяной клинок, закрывая меня собой. В буквальном смысле отдал за меня жизнь.
— Ну табур же спас.
— У него нет дара, с недавних пор. Он умер на моих руках, — я закатал рукава, на предплечьях все ещё была его засохшая кровь.
— Так он живой, — не понял отец.
— Я знаю, пап, — хохотнул я, и смешок вышел нервный. — Оставим эти разговоры до завтра. Я очень устал.
— Да, конечно. Славик так и не занял твою комнату. Ходит туда как в музей. Так что…
— Да, прикол выйдет грандиозный, — заулыбался я.
Открыв глаза поутру, я первым делом пустил сканирующую волну. Все были на месте. Безымяныш жив, Джи-А тоже.
Так! А почему она так близко? Я подполз к краю кровати.
