— Несколько лет мы пытались, врачи и лекари были бессильны.
— Два выкидыша, — вклинилась мама. — Но мы всё равно не бросали попыток.
— В то время висела серьезная угроза первой настоящей войны с кланом Семиреченских. Молодой вспыльчивый глава. Они закусили удила. Мне срочно требовался наследник. В короткие сроки родовитую не найдешь. В рабочей поездке в Германии я встретил твою маму. Её звали Мира. Одаренная простолюдинка, как я тогда считал. Эта была любовь с первого взгляда, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Когда я привёз её, оказалось, что у меня две беременных женщины.
— Какая она была? — не удержался я от вопроса.
— Она жила каждую секунду! — восторженно сказала мама.
— Да, — кивнул отец. — Столько жизни я больше ни в ком и никогда не видел. Уже потом стало ясно почему. Она просто в любой миг боялась умереть, поэтому выпила каждое мгновение досуха. Фотографировала в память. Да и просто, Мира любила фотографии. Вот, — отец залез во внутренний карман и извлек оттуда снимок.
Я взял его в руки и пристально вгляделся. Сверяя черты лица. Да, есть некая схожесть и такие же светлые кудри, как у меня.
У биологической мамы были удивительные глаза. Они излучали радость и тепло, а полуулыбка, замершая на губах, только усиливала эффект.
— На меня тогда всё навалилось, — вещал папа. — Две беременных женщины, возможная война, и руководство клана. Дед отдал долг Двужилиным и дошел на этом задании до предела. Возможно, у него был выброс, или он просто сплавил заглушки на энергоканалах от перенапряжения. В общем, я не мог разорваться и был не самым внимательным в тот период. Но я чувствовал, что что-то не так. Не видел, нет. Но знаешь, я думал, это обычные проблемы неклановых, которые легко решаются с нашими ресурсами. Мира так ловко оберегала нас. Всё скрывала. Уже потом я понял, что всю жизнь она жила так, будто в любой момент ей выстрелят в спину, — всегда лаконичный отец так сильно волновался, что начал повторятся.
— А когда миновало семь месяцев беременности Миры, она нам всё рассказала, — взяла отца за руку мама. — Кто она на самом деле и откуда.
— Клан Благих готовился к чему-то, — подхватил батя. — Они затеяли очень большую игру. Потому подстраховались сильно заранее. Когда родились двойняшки, они скрыли от всех этот факт и выслали одну из них со слугой рода. Та вырастила её вдали от дома. Твоя мать оставила тебе послание, где всё подробно описывает. Потом сам почитаешь.
Я кивнул.
— Благих убили быстро. Ударили везде и сразу. Четверка кланов. Об этом не говорят, но ты ведь слышал, что раньше столбовых было тринадцать.
Я снова немного склонил голову, подтверждая.
— Не знаю, что хотели сделать твои предки, но ради этого клан Макаровых вышел из имперской аристократии, чтобы никто не подумал, что в деле есть интерес императора.
Немыслимо! Это же полный бред!
— Я так и не смог придумать, что надо было такое готовить, чтобы кто-то добровольно пошел на подобных ход ради войны. Благие был всемирно известным кланом лекарей. Но их не просто убили. Их стерли с лица земли. Уничтожив всё, что с ними было связано. Главы кланов участвовали лично. Я не буду требовать с тебя клятву, что ты не полезешь в это дело. Но хотя бы пообещай, что будешь осторожен.
Ага. Он такое мог сказать, только если уверен, что все хвосты подчищены. Нет даже малейших зацепок.
— Я всегда осторожен, — ответил я. — Мира умерла при родах?
— Да, — кивнула мама, и глаза снова покрыла влажная пленка. — Я не смогла выносить ребенка. А вот Мирочка родила тебя, но не пережила. Сроки совпадали вплоть до нескольких дней. Потому я любила тебя как родного. Даже вскормила сама! — мама снова была готова разреветься, и пришлось её прижать к себе.
— Всё хорошо, мам, — успокаивающе проговорил я.
— Когда тебе было четыре, — продолжил отец. — Ты сотворил немыслимое.
Четыре. Четыре. Я задумался. Первые воспоминания были не очень хорошими. Болезнь. Я очень тяжело болел. Горячечный бред. Лица взрослых, обеспокоенно глядящие сверху вниз. Мама, папа, семейный лекарь и почему-то родовой мастер-наставник. Первое моё воспоминание.
Мы взяли паузу на разливание чая. Мама немного попила и успокоилась, после чего продолжила.
— У меня больше не получалось забеременеть, и я тогда много и часто плакала, — она нервно теребила юбки платья. — И вот однажды, ты пришел и сказал: «Я не хочу, чтобы мама плакала». Взгляд у тебя был пугающе взрослым. Ты лег мне на коленки. Я начала гладить тебя по голове. А ты положил руки мне на живот и произнес: «Мама больше не будет плакать». Из твоих хрупких ладошек вырвался свет. Твой дар пробудился.
— Что? Прорыв в четыре года? — не укладывалось у меня в голове. — Это…
Флешбэк пришел неожиданно. Молодая совсем мама с опухшими от слёз глазами. Руки. Мои крохотные ладошки вспыхивают светом. Мне больно. Грудь горит, но я не могу остановиться, потому что знаю, если не сделать этого, мама не перестанет плакать.
Правда вспомнил или это игра воображения? Не знаю. Не уверен.
