— Ну привет, мам, — сказал я и достал её фотографию. Не ту, что давал папа, другую, которую я выбрал сам. Она на всех снимках получалась удивительно удачно.
Я не даже толком ничего не просмотрел, сразу помчался сюда. Не знаю почему, просто потянуло.
Я глядел на фотографию и прислушивался к ощущениям. Кровь звала. Даже профан вроде меня это чувствовал, а значит, официальные цифры возраста рода занижены. Тоска накатывала, словно я на могиле по-настоящему близкого человека.
— У меня всё хорошо. Я просто пришел сказать спасибо. Спасибо, что привела в этот мир.
Уже когда уходил, меня внезапно осенило. Меня изгнали из рода Сказовых, но из рода Благих не изгоняли, ибо некому. Я последний. Хотя не факт. Надо подтвердить в храме у чтецов.
То есть формально я дворянин. Мне не нужно получать герб на Чеджу. У меня уже есть герб и не рода, а клана! Просто об этом никому нельзя говорить.
Арсений Благой. Нет. Арсений Благовестев. Так изначально назывался род. Уже потом сократили. Две тысячи лет официальной истории.
Я разберусь во всем. Ответы есть в дневниках матери. А если не найдутся там, будут в хранилище клана. Моего клана. Это воодушевляло.
У меня есть клан, который нужно возродить. Даже жаль, что не создать с нуля. Это было бы по-своему почетно.
А еще до сих пор остались люди, которые пойдут за мной, если официально объявить о себе как о наследнике. И имущество. Предприятия. Счета, принадлежавшие клану. И, конечно, родовая земля. И долги. Кровавые долги, которые нужно раздать.
Всё это моё по праву!
Я сидел за столом в архиве, обложившись бумагами. Дневник матери, кодекс наследования, папка со всей информацией, что отец нарыл за двадцать лет о клане Благих.
Я не силён в юриспруденции. Надо будет всё это Доджону показать. Выходило не так чтобы прям воодушевляюще, но лучше, чем ожидалось.
Восемнадцать лет после исчезновения рода государственные банковские активы ждут своего хозяина. Далее процент по накоплениям поступает уже в казну еще три года, а уже после этого всё становится собственностью империи. В частных конторах всё индивидуально и зависит от договора.
С предприятиями и землей сложнее. Предприятия никто добровольно не отдаст. Родовая земля по-прежнему принадлежит мне. Я могу заявить на неё права, и мне её вернут, даже с процентами, но только если я буду сильнее оппонента в несколько раз. В остальных случаях могу гулять на все четыре стороны.
Я прочёл материнский дневник. И меня накрыло. Она так боялась, что даже там писала иносказаниями. Чтобы не знакомый с её историей ничего не понял.
Это была очень большая и длинная посмертная записка. Всё по законам жанра: «Если ты это читаешь, значит, меня уже нет рядом…».
С отцом она познакомилась в кафе. Так глупо и банально. Просто официантка и аристократ. Звучит как очередная Василисина работа.
Они ухватились друг за друга, как тонущие за плот. Читая это, я невольно узнавал себя и Джи-А. Две судьбы в тяжелый поворотный момент столкнулись лоб в лоб и сцепились намертво, переплелись так, что не разорвать.
До шестнадцати за Мирой присматривала пожилая слуга рода, Люба Кроткова. Неизвестно, настоящее ли имя. Но потом бабушка умерла, и мама осталась одна. В чужой стране, в эмигрантском гетто, с запретом показывать, что у тебя есть дар.
Она не ходила домой. Жила на работах, чтобы никогда не оставаться одной, не создавать опасных ситуаций и не оказаться в уязвимом положении.
Самые теплые главы пошли ближе к финалу, уже когда она вернулась на родину. Удивительно, но дворецкого Семена она описывала ровно так, как он выглядел сейчас.
Концовка дневника заставляла задуматься. «Не лезь в дела клана. Просто живи. Оставь это потомкам».
Единственная вещь, о которой она просила, держаться подальше от родовой тайны. И с ней трудно не согласиться. Впрячься в то, что не вывез целый клан. Мощный, почти международный, по крайней мере, связи были по всему миру и знали о них везде, от африканских племён и до Нью-Йоркских клерков с Уолл-стрит.
Может, и правда, забить на это дело? Строгать наследников и копить ресурсы. А там уже на смертном одре открыть им тайну. И пусть поступают как хотят.
Нет. Это эгоистично.
Предки не справились. Но я не они. У меня есть память других жизней и много времени в запасе. К тому же эпохи меняются, вдруг сейчас и причина той войны уже пустяк.
Я открыл папку с информацией по клану Благих.
Прежде чем рассказать, придется капнуть еще глубже в схожесть и различие двух миров.
Летоисчисление что тут, что там одинаковое. Наша эра здесь так же начинается с Рождества человека, звавшего себя сыном бога. Только он носил иное имя — Авраам. Авраам из Самарии. И религия называется самаритянство.
Все события в Заветах сильно отличаются. Наличие табура превратило священные книги в увлекательный исторический экшен. А уж какие чудеса творили пророки, чтобы впечатлить табурщиков, я вообще молчу.
