Незачем давать пищу для ума моим будущим противникам. Пусть слухами довольствуются. А они как всегда прекрасны в своей бесстыжей полярности. Одни говорят, что я чуть ли не в одиночку всех врагов уничтожил, никого не потеряв в ходе клановой войнушки. Другие утверждают, что я каждый день сотни людей терял, заваливая противника мясом разной степени одаренности.
— И запутывание следов. Когда мои следующие враги обратятся к вам за информацией, вы им должны выдать дезу, очень красивую, подшитую, с корешком.
— П-ф-ф, — выдохнул собеседник. — Это я уже не полномочен. Звонить надо.
Он набрал номер. Пару минут о чем-то говорил, потом отключился.
— Тогда по рукам! — проговорил Ржевский, к моему неудовольствию. Продешевил я, значит. Можно было еще что-то просить. Они, видимо, решили, что вероятность обращения к ним крайне мала.
Ну-ну.
Император заслушивал секретаря, глядя в окно. Погода была отличная. И он наблюдал за тем, как все придворные высыпали в парк прогуливаясь по одному и группками, обсуждая без сомнения важные дела, и степенно кивая друг другу, если выдавалась оказия пересечься в лабиринте кустов, деревьев фонтанчиков и памятников.
Птиц только не хватало. Голубей отвадили с недавних пор, а с ними и все остальные пернатые стали бояться подлетать к замку.
— Сегодня расписание обычное. Все встречи во дворце, — дежурно сообщил секретарь.
Император Кивнул.
— Завтра придется съездить на открытие кадетской школы-интерната для сирот, — проговорил помощник и замер, ожидая реакции.
— Подарки какие-то будут? — спросил государь.
— Эм-м-м. Они и так на полном государственном обеспечении, ваше величество.
— Это понятно, — раздраженно буркнул Иванов. — А что у них останется? Чтобы они потом через двадцать лет могли сказать, вот, это мне император лично подарил.
— К вечеру утвердим список вариантов и представим, — сказал секретарь, видя, как лицо правителя снова разгладилось.
— Так. В пятницу официальная церемония собрания со столбовыми родами. В начале недели родится дочка у рода Вавилонских. Надо бы поздравление отправить.
— Что значит в начале недели?
— Ну так… — даже не нашелся, что ответить секретарь.
— В понедельник пусть родится.
— Понял, вашество. Сделаем.
— Дальше чего там, из интересного?
— После нового года снова переезд в Москву.
— Не люблю я это дело, — поморщился император. — Сам себе заботу выдумал.
Концепция четырех столиц оправдала себя почти сразу. Москва, Екатеринград, НовоАрхангельск и Иркутск вечно соперничают друг с другом. Только вот приходится постоянно переезжать. Но зато нет такого, что в столице порядок, а в остальных местах трава сквозь асфальт растет.
— По зарубежным поездкам что? — спросил правитель.
— Вариантов масса. Арктический форум. Африканская конференция.
— Но что ж ты из сугроба да в печь.
— Можно в Европу. Торговлю обсудить, мореходство. Или в Азию. Вот, кстати, в Корею. Там же у нас студенты по обмену запускают спутник совместно с корейской стороной.
— Да. Неплохой повод. Давно с корейским правителем не виделся. Поперемываем кости Японии и Китаю. Сойдет.
Миуру и Сатоми мы пока посадили в камеру с подавителем. Дух старого тролля во мне снова взыграл, и в качестве единственного средства развлечения я положил им полное собрание сочинений Василисы, ведь найти его можно в любом книжном.
Командам я сказал потихоньку готовиться к отплытию, а сам с прочими пленниками и Такеши полетел в Японию. Встречали нас у трапа Вотанабэ Таро и младший сын императора.
Мне необходимо было проявить максимальное уважение, чтобы у них не было вопросов относительно Безымяныша и его каких-то притязаний.
Ичиро Сакурай выглядел лет на двадцать восемь, а глаза как у сорокалетнего, подтянутый, в традиционном костюме, с тонкими усами и бородкой.
Мы поклонились друг другу.
— Оставшиеся пожухлые листы с семейного древа Обата, — сказал я, выводя вереницу пленников, которые тут же упали на колени.
— Не думал, что улов будет таким, — довольно произнес старик Вотанабэ. — Все главные фамилии, надо же.
— Да… а ведь был великим кланом, когда-то… — поцокал принц.
«Подарок» упаковали в фургоны с подавителем Сахарова и повезли.
Мы прибыли в резиденцию, где уселись за чаепитие, и я в подробностях поведал им о ходе противостояния, ясное дело, кучу всего исказив.
— У меня к вам предложение, — сказал я. — Мой ученик по крови Обата и главный наследник. Хотя клятва мне и нивелирует это всё. Можем половить на него тех, в ком еще зреет мятежных дух северян. Мне, если честно, ваши дела не очень интересны. Но чтобы у вас не было никаких вопросов или сомнений.
Наследник и патриарх Таро переглянулись. Похоже, к этому они хотели подвести в конце беседы. Мы задержались в Хоккайдо еще на два дня, на паре ужинов отсидели и таки поймали рыбку.
Всего лишь девица, уронившая записку, и тут же растворившаяся в толпе. Да только я её по ауре вычислил и подсветил для охраны. Ученик подошел за указанный в бумажке столик, и с ним начали тихую беседу, под артефактной глушилкой. Предложение было банально, остаться на Хоккайдо и заявить свои притязания.
