— На своей, Олежа. Не вмешиваться, но, если Благих будут топить, мы протянем руку. В прошлый раз мы не успели отреагировать, повториться подобное не должно. Это их новое невиданное ныне целительство. Нам это нужно.
Совет клана Макаровых единогласно принял решение просить аудиенции правителя. Император был в благостном расположении духа и даже поднялся, чтобы пожать гостю руку.
— Здравствуй, Горюшка, — тепло улыбнулся правитель.
— Долгих лет вам, Иван Петрович.
— Да будет тебе, Горка, какой я тебе Иван Петрович.
— Да, простите, дядя Ваня. Неудобно как-то, я все же к императору пришел, а не к отцовскому другу.
— Ты садись-садись, — захлопотал правитель, будто и правда был рад встречи и желал поскорее выслушать гостя.
— Я спросить пришел, без полунамёков и иносказаний, дядь Вань. Мы тебя чем-то прогневали? Если да, скажи, чем, наизнанку вывернусь, всё исправлю. Или ты отцу ту обиду простить не можешь? Хочешь вернемся, но примешь ли? Ты только честно скажи, царь-батюшка, в глаза глядя.
Император откинулся на кресле.
— Вот те раз. Я сейчас не понял, Горка. Тебе кто-то из моих сыновей угрожал? Я им всыплю. Или из столбовых с кем повздорил? Так я могу приструнить, если не по закону что.
— Я про Благих, дядь Вань.
— А-а-а, — кивнул император, а потом вскинулся. — Погоди, а что с ними? И причем тут я? Вы тогда финт ушами исполнили, сейчас расхлёбывайте. Да и сколько там этих Благих? Или я чего-то не знаю?
— Да немного. Просто… я…
— Что? Макаровы уже пред недобитками дрожат? У императора защиты ищут? С каких по…
— Да нет же, госуда…
— Я не договорил! С каких пор, я вам в няньки нанялся? Или ты думаешь, я вот так в открытую, значит? Царь-батька — дурак? А? Или есть за что вас убрать? Гореслав? Может, вину за собой какую чувствуете?
— Никак нет, ваше величество.
Император пристально буравил Макарова взглядом и от этого глава клана хотел исчезнуть. Взрослый мужик чувствовал себя беззащитным ребенком.
— Вот что Макарушка.
От этих слов Гореслав вздрогнул. Так император звал его отца.
— За что тогда Благих уничтожили?
Гореслав опустил взгляд и ничего не ответил.
— Молчишь, — покивал император. — Приходишь ко мне по душам разговаривать, но делаешь это с фигой в кармане.
— Ваше императорское…
— Молчи. Давай так Макарушка. Вы там сами как-то между собой разберитесь. Не маленькие. И чтоб без грязи! Как этот Чеджу дела ведёт, я знаю. Ни один гражданский не пострадал. Ты уж постарайся так же.
Гореслав кивнул и вышел. Он так ничего не понял. Есть во всем происходящем императорская воля или нет.
Я не знал, как себя поведет Гореслав. Мой намёк был более чем жирным. Тягаться с Благими он может. Хоть с десятью разом. Но тягаться с Благими и Чеджу уже себе дороже. Потому что фамилия как бы нарицательная.
Островитяне просто не позволят мне проиграть. Иначе по всему миру будут говорить, что Чеджу проиграл какому-то одному клану. Именно в этом была моя главная задумка, когда брал фамилию. Даже если бы я сгинул в битве с Романовым, у моих людей осталась бы вечная гарантия защиты целого острова.
Мы с дядькой пока заселились в отель Державиных, в смежные номера с общим балконом. Зайдя к нему, я обнаружил родича за столом, разглядывающего фотографии молодых жен.
— Что уже соскучился?
— Веришь нет, уже всё, да. Возраст такой похоже. Сентиментальность, мать её.
— Ну я бы по таким женам тоже бы сразу заскучал, чего уж. Ты это… забыл, что время изменилось. Позвони, ё-маё.
— А, ну да… — он почесал затылок. — Не подумал даже. Не привык, что так запросто можно.
— Ну да в ваше время всё больше телеграф.
— Да иди ты, — рассмеялся он. — Ну не звонили мы по стационарным, непринято особо было. Прослушка же везде.
— Да и щас тоже, но ничего, общаются люди. Ладно, заскакивай, как поговоришь, я пока чай сделаю.
Я ушел к себе, долго думал, что заварить. И остановился на чае с мандариновыми корками.
Дядька зашел довольный.
— Классно, блин. Удобно, — сказал он, имея ввиду разговор по телефону.
— Как они там?
— Ну говорят, что хорошо. Их на информационной диете держат, чтобы не нервничали. Об чём чай пить будем? — спросил он, беря в руки кружку. — М-м-м! — одобрительно покачал головой, отпив.
— О тебе. Надо выводить тебя из тени.
— Ну нет, — отставил он чашку. — Я сюда мстить приехал, а не улыбаться.
— Ну мало ли зачем ты приехал. Я у нас за маркетинг отвечаю. Поедешь на самое ближайшее чего-там из мероприятий. Почту отельную уже завалили приглашениями, между прочим.
— И с кем я пойду?
— Один. На бал дебютанток. Присмотрим очередную жену тебе. Ну и мне в охапку. Может, за комплект скидку дадут.
Он заржал.
— Двужилины?
— Ага.
— Так себе старикан у них, конечно.
— Ну такой у меня дед, — пожал я плечами.
— Не то что Пётр. Я того помню. Вот такой был мужик! — он выставил большой палец.
Весенний бал дебютанток мог и перенестись, если организатор ждал хорошей погоды для уличной части мероприятия, и бедные девушки могли по нескольку дней томиться в ожидании. Для юных дам — это был большой стресс.
