Оправившись от шока, откладываю безнадежно испорченную газету в сторону, и берусь за следующую. Хм, и с этим надо будет разобраться… Но позже, позже… Закуриваю сигарету и, долив кофия из стоящего на подносе кофейника, заново начинаю просмотр прессы. И, естественно, первое, что бросается в глаза, большая статья посвященная проверкам на верфи и маленькая заметка на ту же тему, об училище. Но вскользь… Оно и понятно. В военную епархию желающих лезть без мыла, довольно мало. А те, что есть, порой рискуют получить столь необходимый для улучшения скольжения предмет, причем вместе с веревкой. Так что, здесь ничего удивительного. А вот заметка о моем буйстве в отделении канцелярии, хоть и мала, но по контексту ясно, что она далеко не первая. И это уже интересно. Травля продолжается, да?! Ну, тогда извините, сами нарвались. Хоть и не вовремя все это, очень не вовремя, но ничего не поделаешь, придется сдвигать планы и…
— Виталий Родионович, осмелюсь доложить, что внизу вас ожидает посетитель, — ровный голос Грегуара заставил меня вынырнуть из невеселых мыслей. А когда я повернулся к дворецкому, тот уже приготовил домашний костюм и стоял, держа в руках мягкий атласный пиджак темно-синего цвета.
— Случаем, не господин полковник пожаловали? — интересуюсь, одновременно одеваясь. Разве что, совсем тупой человек не уловил бы сарказма в моем голосе. А Грег, отнюдь не туп.
— Боюсь, что нет. Полковник заходил с утра… Я сообщил ему, что вы не принимаете, и он обещал вернуться завра, к десяти утра, — помогая мне одеть пиджак, ответил дворецкий.
— Вот как? И кто же тогда, ждет меня внизу? — поинтересовался я, уже привычным жестом отправляя в рукав местный аналог дерринджера.
— Вот его карточка, — Грегуар подал мне прямоугольный листок твердого мелованного картона цвета слоновой кости, с тиснением и витиеватым, изящным шрифтом. Прочитав надпись на карточке, я удивленно хмыкнул. Вот так оперативность.
— Что ж, Грегуар. Идемте, узнаем, что понадобилось в наших пенатах сему господину, — карточка щелчком отправляется на крышку бюро и я, дождавшись пока дворецкий выйдет из комнаты, отправился следом за ним. Небрежно брошенный ментальный конструкт запечатал дверь спальни не хуже, чем те, что применяют полицейские при опечатывании помещений.
— Добрый вечер, — я прошел в гостиную мимо подтянутого молодого человека в строгом "деловом" костюме, но без наград и знаков отличия. А значит, визит не совсем официальный. Окинув взглядом поднявшегося с кресла визитера, жестом предложил ему присесть, и сам с удовольствием разместился в кресле напротив, так что между нами оказался низкий чайный столик.
— Здравствуйте, ваше сиятельство, — четко артикулируя, чересчур правильно проговорил гость, вежливо кивнул и присел на край кресла. — Мое имя, Нильс Хоффен и я являюсь вторым атташе в Русском посольстве Нордвик Дан, что в Хольмграде.
— Да, я прочел вашу карточку. Не желаете чаю, или кофию… может, что-то покрепче? — проговорил я, внимательно рассматривая гостя. Интересно, он выехал в Каменград сразу после известия о проверке, или до того, лишь услышав о комиссии в "Четверке Первых"?
В любом случае, весьма оперативно действуют господа "вероятные противники"…
— Благодарю, я бы не отказался от кофия и рюмки настойки, — все так же академично правильно, ответил тот.
— Грегуар, будьте добры, подайте нам кофию. Господину атташе рюмку брюна, а мне, пожалуй, бокал порто и шоколад. Да, точно, темный шоколад подойдет и к тому, и к другому. Не возражаете? — я повернулся к гостю и тот, вежливо кивнул. Молча…
Что ж, понятно. В присутствии дворецкого, Хоффен будет нем, как рыба. Значит, разговор пойдет очень серьезный.
— Сию минуту, мессир, — дворецкий кивнул и удалился.
— Итак, господин Хоффен. Чем обязан вашему визиту? — поинтересовался я, едва между нами на столике появился очередной поднос с заказанными напитками, а Грегуар скрылся за дверью.
А дальше было добрых два часа плетения словесных кружев, из которых следовал один простой вывод. Покровители… или доверители господина атташе, возложили на него миссию выразить их сочувствие и поддержку опальному князю, столь много сделавшему для укрепления величия Руси, и так скверно оцененному государем. А помимо сочувствия, доверители атташе, заинтересованные в моем благополучии, как люди, вложившие некоторые средства в создаваемое на территории Нордвик Дан производство, желали заверить меня в своем желании принять у себя человека столь светлого ума, буде государь, пребывая в заблуждении относительно моих талантов, и далее будет чинить препятствия моим начинаниям.
