Дыхание у него было горячее, можжевёловое. Пальцы, слегка царапая огрубелой кожей, скользнули по загорелой женской шее, и Катрин поняла, что ответить на гостеприимство придётся прямо сейчас. В принципе, гостья не против, — хозяин не совсем противный, как-никак конунг, а представителей аристократии в партнёрах у бродячей леди давненько не было. Забавные они, — самодержцы. Плоть Катрин, частенько не считающаяся с мыслями хозяйки, уже среагировала. Близость сильного мужского существа отчётливо и бесстыдно волновала. Ещё бы первобытность ситуации преодолеть…
— Не хочешь? — удивился лорд Пайл. — Отвечай, северянка.
— Милорд, я недостойна…
Дверь приоткрылась. Сунулась чья-то голова, — судя по четырём украшенным бусинами «рожкам» — понятно чья.
Милорд оглянулся, но отпускать Катрин и не подумал, наоборот, придвинул к себе плотнее. Бородатый рот скользнул по шее, обдав жаром.
— Перестань болтать, женщина. Я сам решаю, что меня достойно. Ты меня манишь. Ишь, утопленница нищая береговая…
«Привыкли здесь мешки с серебром трахать», — мимоходом возмутилась Катрин. Но прикосновения обжигающих губ, щекотание шелковистой бороды думать не позволяли. Милорд не целовал, — кусал, пока лишь пробуя на вкус гладкую загорелую кожу. Приятно, чтоб он сдох! Даже голова кружится. Давно Катрин не чувствовала этакую крепкую боевую лапу на своей заднице. Подол платья поехал вверх…
— Милорд! На нас смотрят.
— Это Рататоск, — нетерпеливо пробормотал лорд Пайл. — Любопытствует девчонка. Пусть смотрит. Быстрее узнает, что нужно настоящему мужчине.
— Милорд, у нас так не принято! — запротестовала Катрин.
— Молчи. Это мой дом, — хозяин крепко притянул к себе стройное женское тело. Вот, дьявол, — он же прямо сейчас натянет!
Служить наглядным растлевающим пособием для какой-то там избалованной соплячки Катрин не собиралась. Да и вообще, должны оставаться какие-то моральные принципы даже у блудливой леди? Пришлось изогнуться, подцепить с лавки подушку и от души запустить в дверь. Увесистый и лишь относительно мягкий снаряд врезался в дверь, захлопнул её. Снаружи донёсся негодующий писк, — дверь крепко приложила по лбу любознательную девчонку.
Лорд Пайл обернулся к двери:
— Что ты сделала? Рататоск вольна здесь распоряжаться. Иначе, какая из неё хозяйка выйдет?
— Милорд, я при детях не могу. Боги за непотребство накажут.
Лорд Пайл весьма ощутимо хлопнул светловолосую красавицу по щеке:
— Молчи, Зеленоглазая. Здесь боги только мне советы дают. Твои боги за морем остались, так что о них и не заикайся. К тому же Рата давно не дитя. Хозяйка. Хотя в полную силу не скоро войдёт, — отметил хозяин с явным сожалением: — А ты, утопленница, как очами не сверкай, как не жги, а за своеволие накажу строго. Порядок должен быть. Вас, баб, только начни баловать. Хватит с меня и хозяйки-тарахтелки. Спать ложись, расхотелось мне что-то с тобой о севере болтать.
Катрин посмотрела, как он вышел, подобрала подушку и легла. Да класть на вас с высокого дерева, со всеми вашими матримониальными ребусами. А за пощёчину сочтёмся.
* * *
Спозаранок впёрлась Клоринда. Принесла платье, — парчовое, и даже с какой-то слабо-выраженной вышивкой, из чего Катрин заключила, что статус утопленницы при «дворе» несколько повысили. Платье было мешковатым, — в бёдрах раза бы в два ушить. Катрин попросила иголку, желательно с ниткой. Клоринда пообещала, и, позевывая, осведомилась, — не сильно ли помял вчера утопленницу милорд? Или до дела так и не дошло? Прямодушие обитателей дома уже порядком задолбало Катрин. Экие они здесь совершенно незакомплексованные.
Над городком лениво перекликались петухи. С моря полз туман, на востоке его пронизывали первые лучи солнца. Катрин, накинув выданную Клориндой старую мужскую рубаху, принесла на кухню воды, получила кусок вчерашний пирога со сливами и удрала в сад возиться с обновкой.
В саду, уже ставшим привычным, было уютно. Пищали в ветвях яблонь пёстрые крошечные птички, потом прилетел громогласный попугай, высказал своё мнение по поводу неочевидных успехов Катрин в портняжном деле, и удрал, вспугнутый метко запущенным гнилым фруктом. Солнце уже пробивалось сквозь листву. Катрин работала иглой, машинально слушала голоса во дворе. Следовало набраться терпения, — сидеть во «дворце» придётся ещё не один день, нервы должны оставаться в порядке. Шитьё в таком деле весьма помогает.
Медитировать удавалось до тех пор, пока Катрин не обнаружила голову малолетней надзирательницы, свешивающейся с галереи верхнего этажа. Вот никуда не денешься от сопливого ростка будущей аристократии. Встряхнуть бы её хорошенько за ушко с серебром, чтобы не лезла, куда не просят.
Ушивать платье в талии Катрин почти закончила, когда заявился Сам. Одет уже не по-домашнему, на поясе меч. Дожёвывал пирог.
— Почему не завтракала?
— Завтракала, милорд. Мы с Клориндой рано встали. Шитья много.
Лорд Пайл глянул на женские ноги, высоко открытые подолом мужской рубашки, и Катрин прямо таки услышала, как в его голове щёлкнул переключатель. О завтраке хозяин моментально забыл:
