Катрин неохотно потянула с себя платье. Знахарь уже вертелся вокруг обнажённого Зеро. Чуть ли носом не водил по смуглой коже. Когда нагнулся ниже, Зеро в панике посмотрел на бывшую хозяйку. Катрин успокаивающе махнула рукой, — сморщенный лекарь производил впечатление старого безобидного гриба.
— Ага, — эскулап прекратил рассматривать пах странного раба и объявил: — Милорд спрашивал, почему волосы не растут. Дело простое, — дарковская кровь. Со змеями предки вязались, равно как и с людьми. Змеи они, известно, — гладкие. Вот оно и вышло, — старикан потыкал пальцами в бедро раба, — гладкий раб да тугой. Змеиная порода. Срамно, но не опасно, — заключил знахарь и повернулся к молодой женщине. — Ну, красавица, а ты из каких будешь?
— Из крайне чувствительных, — пробормотала Катрин. — Ты, мухомор, лучше меня не лапай.
— Больно не будет, — пообещал Орех.
— Ещё не хватало! — зашипела Катрин, изнурённая последними мерзопакостными событиями. — Только внешний осмотр, без всякой мануальщины. И диагноз выдавай. Если что проколоть вздумаешь, сначала посоветуйся. Начнёшь трогать, — самого распну как шкуру зебры. Троглобион херов.
— А? Кто? — знахарь с подозрением уставился на недобрую гостью. Принадлежал Орех к тем лекарям-самоучкам, которые вполне обоснованно сомневаются в собственных способностях и вечно опасаются появления шибко знающих конкурентов.
— Меня оберег защищает, — с достоинством сообщила Катрин. — Так что, если какой маг неловкий то моё заклятье заденет, пусть на себя пеняет. Смотри, эскулап облезлый, поосторожнее. А то на тебя магия прыгнет.
Осматривать высокую чужестранку Ореху расхотелось, но профессиональное достоинство требовало продолжить процедуру. Знахарь обошёл гостью, стараясь держаться ближе к столу. Подслеповато щурясь, уставил кривой палец на татуировку на плече:
-Это что?
— Так охранитель мой, — буркнула Катрин. — Глянь, только осторожно.
Орех пригляделся, хотел что-то сказать, но вместо этого сел на пол. Голова у старого знахаря жутко кружилась — сложный и многозначный рисунок на плече гостьи весьма коварно воздействовал на чересчур любознательных ценителей татуировок. Похоже, старикан был готов хлопнуться в обморок.
— Ты бы его поднял, — сказала Катрин рабу.
Зеро устроил знахаря на трехногом табурете. Орех посидел, собрался с духом и подавленным голосом вынес вердикт:
— То не татуировка.
— А что же? — удивилась Катрин.
— Морок колдовской, — удручённо сказал Орех, до сих пор очень надеявшийся, что с истинной магией ему в жизни посчастливится никогда не столкнуться.
— Ерунда, — Катрин дёрнула оголённым плечом. — Татуировка. Только её дарки сделали.
— Дарки?! — с ужасом переспросил знахарь, вспоминая рассказы отца о последнем мирном дарке, которого выпотрошили на островах, лет этак за десять до рождения самого Ореха.
— Дарки, — подтвердила Катрин. — Профессионалы. Рисунок безопасный. Только меня охраняет. Лапать без спросу не надо, и смотреть надлежит осторожно. Я тебя предупреждала?
— Предупреждала, — с сомнением согласился Орех. — Но я осторожно смотрел.
— Значит у тебя глаз острый, — предположила наглая северянка. — Сразу в глубь зришь. Наверное, сам на коже рисуешь?
— В Редро все с моими защитными знаками ходят, — слегка воспрял духом старик.
— Вот видишь, — у тебя своя магия, у дарков своя. Что тут странного?
— Я милорду сказать должен, — решил знахарь. — В тебе опасная хворь может таиться.
— Скажи-скажи, — согласилась Катрин. — Со мной осторожнее нужно, пообвыкнуть мне дать, подкормить. На всякий случай. Милорд знак мой уже видел, можешь не сомневаться. Ничего страшного с хозяином не случилось.
— А если что… — засомневался Орех.
— Какое «если»? Скажешь, провёл надо мной первый очистительный обряд. Меня ведь море чуть к себе не забрало. Значит, дней через пять нужно ещё одну духовную очистку провести. Случись что, — к тебе какие претензии? Сделал всё что положено.
— Украшения ставить будешь, женщина? — мрачно поинтересовался знахарь.
Полностью игнорировать желание лорда Пайла было неосмотрительно. Оскорбится ведь конунг. Рановато ему нервничать.
— Серьги поставишь, — неохотно сказала Катрин. — Шесть штук, не больше. И подберёшь побрякушки по моему выбору. Скажешь лорду, что остальное после второго обряда. Здоровье у меня слабое, сразу столько сокровищ в ушах не унести.
Работал старый гриб, надо отдать ему должное, умело. Катрин чувствовала только слабую тупую боль в становящемся всё тяжелее левом ухе. Правое отяготилось единственной серьгой с приличных размеров изумрудом.
— Сойдёт, — милостиво объявила Катрин, заглядывая в зеркало. Полированная поверхность была столь отвратительного качества, что молодая женщина различала лишь расплывчатые очертания своего лба.
Орех, который прикасался к опасной клиентке как к ядовитой змее, поспешно отступил.
— Замечательно работаешь, — похвалила Катрин. — Прямо кудесник иглы. На невесте лордовой ты морского змея выколол? Впечатляет.
— Нет, у неё родовой рисунок. Слушай, женщина, — неуверенно попросил знахарь, — позволь мне ещё на руку посмотреть.
