Фига с два. Шея слишком загорелая. Таблички трогательные хоть гвоздями прибивай — только простак поверит. Со следами слез на замурзанной мордашке тоже не получилось — не хотят глаза слезы лить, когда нужно, сколько их не три, только краснеют. А красных глаз нам не нужно. Красные глаза только домашним кроликам нравятся.
— Да, ты, девушка, видимо, не сильно нас опасаешься, — хмыкнул гребец, тот, что был габаритами покрупнее.
— Вы же всё-таки люди, — Катрин вздохнула. — Я плыла, зверя видела, — морда длиннее лодки. Вздохнуть боялась.
— Аванки — это да, — согласился второй гребец. — Такой «корабль», как у тебя, одним взглядом потопят. Только в наши времена люди будут куда поопаснее любых ящеров.
— Люди хоть сразу не сожрут, — с надеждой сказала Катрин.
— Сразу — нет, — засмеялся Здоровяк. — И откуда ты такая догадливая будешь?
— С Каннута мы, — Катрин хотела всхлипнуть, но решила, что выйдет фальшиво. — У самого Каменного канала жили. Когда война началась, в Роф перебрались. Сейчас вернуться хотели, да вот… — Катрин горестно зажала себе рот рукой.
— Чего случилось-то? — поинтересовался Мелкий.
Этот выглядел более серьёзным. Даже на грудь, соблазнительно обтянутую белым платьем, пялился вполсилы. Движения у парня точные — пожалуй, будет поопаснее здорового балбеса. Хотя оба не бойцы. Судя по всему — даже не регулярная армия, разве что в деревенских или кабацких драках успели ножами помахать.
— Не доплыли мы до Каннута, — пробормотала Катрин. — На озере на нас напали, обе барки мужниных захватили. Одна я, наверное, спаслась. Резали всех подряд.
Гребцы переглянулись:
— Кто напал-то? — спросил Мелкий.
— Откуда ж мне знать? — удивилась Катрин. — Лодки как выскочат из тростника. Я испугаться не успела, как разбойники уже на борт полезли. Волосатые, орут — отребье-отребьем. И сразу за мечи и кинжалы. Кровь так и брызжет. Меня кто-то в воду сшиб. Хорошо, меня брат плавать учил. Я до тростников добралась — там ещё две лодки пустые. Я взяла ту, что поменьше, да вдоль зарослей…
— Ловко, — кивнул Мелкий. — Ты, видать, неробкого десятка. Ну, ладно, перелазь к нам.
Здоровяк протянул руку. Катрин неуверенно глянула на широкую лапу речного джентльмена, опёрлась. Медленно, давая в подробностях рассмотреть и грудь, и линию крепкого бедра, и стройную длинную ногу, перебралась в челнок.
— На нос садись, — распорядился Мелкий и принялся привязывать верёвку к носу плоскодонки.
Катрин покорно шагнула к носу челнока. Здоровяк без нужды придержал её за бедра.
— Эрго, за весло берись, — осуждающе посоветовал напарнику Мелкий. — Лодку я привязал.
— Так я готов, — сообщил напарник, разглядывая светлые локоны и полуобнажённое плечо пассажирки.
Катрин обернулась, продемонстрировав красивый профиль, и жалобно спросила:
— А что вы со мной сделаете?
— От обеда кое-то осталось, так что сначала покушаешь, — спокойно сказал Мелкий. — Остальное хозяин решит.
Угу, значит, хозяин всё-таки есть. Ладно, побережём профиль, фас и остальное нелетальное оружие для босса. Катрин принялась разглядывать приближающийся дом. Вблизи он казался чуть крупнее. Зато спрятанный корабль даже отсюда было трудно разглядеть. Да, таких маскировочных сетей Катрин в обычных армейских частях видеть не приходилось. Что за серьёзная контора здесь окопалась? Профессионалы расколют самопальную шпионку в пять минут. «Легенда» такая, что любая контрразведка обхохочется. Хотя не похоже, чтобы хозяева дома вели активную агентурную деятельность. Возможно, тогда и импровизированные враки проскочат? Про Каннут новоявленная шпионка кое-что успела узнать от Квазимодо. Чтоб он сдох, козёл напортачивший, морда одноглазая.
— А ты, должно быть, первой красавицей в Каннуте была, — заметил Здоровяк, отзывающийся на чудное имя Эрго. — Давно замужем-то?
— Пять лет. Теперь уж вдова, — Катрин опустила голову. — Я видела, как его… Голову разрубили. Как арбуз.
— Не убивайся, — посоветовал Здоровяк-Эрго. — Что уж теперь. Зря вы в Каннут возвращаться надумали. От города одни развалины остались, а народ сплошь в разбойники ушёл. Вот оно и получилось…
— У мужа были планы. И деньги. Он у меня добрый был. Меня не обижал.
— Оно и видно, — буркнул Мелкий. — Исцарапанная, словно сквозь заросли колючек таскали, а избалованность да ухоженность всё одно видны. Небось, горшки чистить да у очага хлопотать в жизни-то не приходилось?
— Я готовить умею, — поспешно заверила Катрин. — Если нужно я…
Здоровяк хмыкнул:
— Обеды варить нам есть кому. Да мы и сами стряпать умеем, мы не гордые. С твоей-то статью, небось, занятие поинтереснее вдове молодой найдётся.
— Не болтай, — оборвал Мелкий. — Вечно языком треплешь.
— А что я сказал? — запротестовал его крупный напарник. — Баба она видная. Что она, сама не знает, в чём её сила? Вон как глазом ведёт. Должно быть, и аванки на такую зелень загляделись. Редко мы с тобою на рыбалку ходим, но уж сегодня улов так улов.
— Хозяин решит, улов или что иное, — отрезал Мелкий. — Наше дело — приказы выполнять.
