— Денег? — удивился моряк. — А, примета такая, да? Я уж подумал, что леди совсем не любит музыку. Зачем нам деньги, моя благородная леди? Вы прекрасны и в обносках, а мне на роду написано умереть нищим.
Катрин покосилась на мужчину. Улыбается. Что ещё за флирт? Вроде ему доходчиво намекали о субординации. Вряд ли забыл. Странная у него улыбка. На героя-любовника статью не тянет. Рожа простецкая, широкая. Откуда тогда такая уверенность?
— За свистом лодку не услышим, — миролюбиво объяснила Катрин и уселась удобнее, так, чтобы топор за поясом не давил в бедро. К новому оружию мореплавательница уже успела привыкнуть. Трофей, взятый при захвате обоза, оказался в меру тяжёлым. Этакая чуть видоизменённая разновидность барте. Лезвие шириной и формой отдалённо напоминает клинок столь любимого и сейчас без дела скучающего в «Двух лапах» кукри. Слегка загнутый крюк-чекан на обухе тоже выглядел полезно. Боги позволят — и в деле топор не подведёт.
Прикрыв глаза, Катрин вслушивалась в птичьи голоса, в хруст веток под ногами неугомонного моряка и пыталась догадаться, что в его словах зацепило. Про обноски? Глупости — и штаны, и рубашка ушиты по фигуре, пусть ткань выгоревшая и застиранная, но сидит одежда как нужно. Воинский, усиленный крупными бляхами пояс подчёркивает-стягивает всё ещё девичью талию. Может быть, даже излишне подчёркивает, заодно выделяя те выпуклости, что повыше. Нет, оборванкой не выглядим. Разве что башмаки… ноги-то защищают, но модельной обувью их только тёмный кроманьонец назовёт.
Катрин рассердилась. Солнце греет, вода умиротворяющее журчит, а тут раздумывай о смутных намёках морского бродяги. Нашла чем озаботиться. Можно подумать, он регулярно консультирует модных кутюрье. Обнаглел, пиратская морда. Что о нём думать? Плечи крепкие, харя широкая, вот и все достоинства. Работает исправно, так что свою необъяснимую антипатию вы, благородная леди, можете подальше засунуть. Возможно, всё дело в его слишком знающей улыбке? Да, не слишком-то он вас, миледи, уважает. Или кроме неприличных мыслей, свойственных, впрочем, всем подряд, кроме, разве что, Жо и одноглазого, ещё что-то во взгляде Касана мелькнуло? Пренебрежение? Возможно, морячок однополые радости предпочитает? Ой-ой, кошмар какой. Нам-то что за дело?
Жмурясь на солнце, Катрин попробовала вспомнить выражение лица моряка — не получилось. Простая ведь рожа, но даже губы не вспомнишь. С такой мордой нужно агентом наружного наблюдения работать. Может, его за шпионство в камеру и сунули?
Касан в очередной раз прошёлся по островку и вдруг сказал:
— Возможно, леди вместе со мной посвистит? Голос у леди звонкий, приятный. Веселее будет, — моряк просвистел несколько нот, сложившихся в обрывок какой-то диковатой мелодии.
— Ты это что? Сильно заскучал? — Катрин открыла глаза. — Может, нам «Пятнадцать человек на сундук мертвеца» дуэтом исполнить?
— Тревожно как-то, — пробормотал моряк. — Вон, змея какая толстая плывёт. Я их с детства боюсь.
Змея действительно плыла. Извивалась, блекло окрашенная, метровой длины, закруглённая голова едва поднималась над водой. «Экая тварь аспидная, — подумала Катрин, неприятно поражённая близостью пресмыкающегося к островку. — Эти аспиды вроде поголовно ядовитые?»
— Пошла прочь!
Змея вскинула голову на человеческий голос, глянула на Катрин тёмными отсутствующими глазами. Стук древка копья о корень заставил гадину нырнуть.
— Плавают здесь разные, — пробормотала Катрин.
— Должно быть, ядовитая, — озабоченно сказал Касан.
Змея вынырнула у самого островка. Катрин даже выругаться не успела, — блеклый, с едва различимыми узорами, зигзаг всплыл из непрозрачной глубины, скользнул в месиво ветвей и бурой листвы. Катрин подскочила. Живой влажный блеск стремительно полился из почерневших сучьев, скользнул к растрескавшемуся башмаку… Топор с тупым звуком вонзился в перегнившее месиво, голова змеи отлетела, обезглавленное тело судорожно свернулось в агонизирующую пружину. Катрин отдёрнула ногу от брызгающей кровью полосы.
— Что за агрессия такая на хрен?!
— Ох и быстрая вы, леди, — с восхищением сказал моряк. — Только гляньте — вон ещё одна гадина плывёт.
Катрин машинально сплюнула в воду. Вторая змеюка, ещё длиннее, светло-кофейная, с той же странной целеустремлённостью плыла к островку. Что им здесь, мёдом намазано? Или лягушки особенно вкусные?
Змею удалось располовинить, едва гадина добралась до островка. Две часть длинного тела извиваясь погрузились в глубину. Мелькнула раскрытая пасть с ядовитыми клыками. Катрин отёрла лезвие топора о сук, глянула…
— Да что ж это за террариум?!
