С того момента, как вырвался из плена, Моррест сознательно превращал себя в смертоносную боевую машину. Все свои действия он подчинял одной цели. Не выжить, нет. Отомстить тем, кто предал и убил её. Ненависть стала его щитом и мечом, она отгорела пламенем бессильной ярости и застыла льдом холодного расчёта. Интересно, осталось ли в нём хоть что-то от того Миши Кукушкина, который некогда жил в мирной, дремотной РФ и видел рыцарей только в кино и на страницах фэнтэзи-романов? Наверное, только ворох бесполезных в новом мире знаний и воспоминаний, которые он бы выбросил не задумываясь, как использованный презерватив...
Пока он воздал по заслугам только одной из высокорожденных мразей - Карду. Местному Николаю Второму, предавшему доверенную ему Империю, свою защитницу, десятки тысяч веривших в него, почти как в Справедливого, людей обоих Сколенов. Трусливой бестолочи, способной только мучить беззащитных и безответных, пьянствовать, да пресмыкаться перед любой реальной силой.
Похоже, правы жрецы, что утверждают: те, за кого отомстили, могут возродиться к новой жизни. Хватило даже части мести, чтобы... Когда эта Артси стала вести себя... скажем так, необычно?
Похоже, этот вопрос он задал вслух. И сам того не заметил.
- В месяце Улитки, - выдавил из себя алк.
- В месяце Улитки мы свергли Карда, - выдохнул Моррест. - Говори дальше, алк. Всё, что про неё знаешь, и про то, что она успела сделать. И как ты узнал, что она - Эвинна, а не просто ушлая картирка.
Алк продолжал рассказ. С каждым словом сомнения исчезали. Эвинна шла на отчаянный риск, открыто - это так на неё похоже. И превращение верного разгрома в славную победу тоже. И умение объединить людей, дав им цель и пути её достижения. И готовность пожертвовать собой во имя родины. И способность делать невозможное.
Например - вернуться из смерти.
Впервые с того времени, как узнал о её смерти, Моррест улыбнулся. Не кривя губы в злой ухмылке, обещающей врагам смерть и муку. А просто улыбнулся - открыто, счастливо и удовлетворённо.
Он снова не одинок в обезумевшем, скрученном кровавой судорогой мире.
- Смотри, Нидлир, кто это там?
- Где, Брейг, да где же?
- А во-он, смотри!
Двое дозорных, совсем ещё мальчишки, вряд ли больше шестнадцати зим, стояли на Дозорной скале. Наверху нешуточно холодно - месяц Посоха в этих местах уже зима, дни уже сумрачные и совсем короткие. Скоро, совсем скоро солнце перестанет даже приближаться к линии горизонта, и на сто с лишним дней повиснет Долгая Ночь. Ветер то бьёт в лицо наотмашь, то кружит в безумном танце мириады холодных, колючих снежинок. Вдобавок, самое поганое время для стражи, час Нетопыря.
К небольшому выступу скалы, образовавшему нечто вроде крепостного парапета, прислонены два копья. Огонь факела сверкает на полированном металле наконечников. Не железе, нет - именно тут, вдали от моря, окружённые вечными снегами, и залегают единственные на всём Сэрхирге месторождения никарра. Металла прочнее стали и едва ли не легче дерева. Такой режет доспехи из закалённой стали, как нож масло, а человек, одевший доспех из никарра, может не беспокоиться о пропущенных ударах врага. Только этому металлу, да тайне его выплавки и обязан народ гвидассов своим благополучием. Да ещё согреваемой подземным теплом небольшой долине вокруг кипящего озера, которую со всех сторон обступают вечные льды. И в самые лютые морозы на излёте стосуточной ночи зима в долине мягче, чем в окрестных горах.
- Неужто картиры? - с радостным удивлением в голосе расспрашивает Брейг, напарник, только что отдыхавший за каменным забралом. Парень схватил копьё - кованное из цельного металла, дерево в этих краях существенно ценнее золота. - Так поздно? Через пять дней Ночь Духов, а за ней...
- Долгая Ночь!
Морщась от режущего лицо ветра, Брейг вгляделся в морозную мглу. На всякий случай взял копьё - мало ли что? Хотя никто, кроме картиров, уже не помнит дорогу сквозь вечные льды... Чтобы лучше видеть, приложил ладонь козырьком к лицу.
- Пару перестрелов до угольных копей не дошли, - рассмотрев всё, что хотел, заявил он. - Лагерем встали, отдыхают. Я сам обалдел, когда увидел: они же до лета теперь застрянут! Значит, так, Нидлир. Я стою тут, нельзя, чтобы пост хоть на минуту покинули. Зажгу зелёный огонь - пусть наши приготовятся. А ты дуй к старейшине, и дальше как он скажет.
