Старейшины в посёлке не было. То есть он был - как и положено в этих местах, уже не мальчишка, а отец взрослых детей, но ещё способный зачать ребёнка. Был ещё утром. Теперь он лежал на пороге родного дома, буквально разрубленный на куски, рядом со своими сыновьями. Рядом валялись пятеро алков - что ещё раз доказывает: никакие это не "псы войны", так, набранное королём отребье. Вряд ли обременённому изрядным пузом мужику с отцовским легионерским мечом удалось бы что-то сделать с настоящими вояками. Окаменев от горя, на пороге стояла молоденькая жена старейшины ("Старший сын старше был" - отметил Моррест). Пережив кошмар в виде четверых пьяных пехотинцев, она не понимала, как рухнул весь её мир, и что дальше делать...
Но совсем без власти посёлок не остался. Тут и там островком весны посреди месяца Всадника виднелся наряд жрицы. Служительницы Милостивой Алхи умеют одеться так, чтобы каждое движение манило мужские взгляды. Но сейчас всем не до плотских радостей.
Жрица оказалась ещё совсем молодой, лет двадцать пять - двадцать семь. Тяжёлая чёрная коса, полные чувственные губы, высокая грудь, которую неспособен скрыть даже полушубок, крутые бёдра... Но внешность разбитной девчонки, в первое полнолуние весны назначающей старейшину, как верховная жрица герцога - обманчива. Сейчас её голос звенит силой и уверенностью. Голос человека, облечённого властью и привыкшего принимать непростые решения. Именно к ней после гибели старейшины и его семьи шли люди за указаниями. И она их давала.
- Вызывали? - спросила жрица. Умная женщина, отметил Моррест, понимает, что именно солдаты, вовремя атаковавшие алков, сейчас единственная надежда на спасение.
- Да, служительница Милостивицы, - как её звали, Моррест ещё не знал, да и некогда было обмениваться светскими учтивостями. - Как вы, наверное, поняли, это война. Похоже, тех, кто живёт южнее, вы уже не увидите.
Всё-таки и у её выдержки есть пределы, женщина ахнула, зажав ладошкой чувственный рот. Да, до Эвинны он бы не отказался, совсем не отказался познакомиться. А сейчас... И пусть Эвинна не вернётся. Все остальные женщины после неё кажутся некрасивыми и неумными. Хотя у этой и с красотой, и с умом всё в порядке.
- Поэтому, - продолжал Моррест. - Делаем так. Амори вооружил простолюдинов, теперь у него не меньше пятнадцати тысяч человек, а с союзниками ещё больше. Удержать такую силу сами мы не сможем. Да и вы, даже если успеете собрать ополчение. Нужно уходить немедленно. Мы попробуем придержать алков, но это всё, что обещаем. Так что - идти надо быстро, взяв с собой скот и самое ценное. Остальное лучше сами сожгите: пусть алки ночуют в лесу, на морозе. Пошлите гонцов в соседние деревни, в Алхидду, оповестите герцога и верховную жрицу...
- Она уже знает, - усмехнулась жрица. - Она каждую из нас рукополагала в сан, это создаёт между ней и нами связь. Когда кто-то из нас гибнет, она знает. А когда гибнут сразу многие, она сразу поймёт, что к чему. Алки наверняка об этом не знают. Гонцов послал ещё старейшина, только их наверняка перехватили. Поэтому я послала новых. Сборы мы начали сразу, но ещё не во всех домах получили указание. Прошу ваших воинов передать...
- Нет проблем, - кивнул Моррест. Хорошо иметь дело с твёрдой и адекватной властью, даже если представляет её женщина. А в поле, где есть возможность манёвра, они ещё повоюют. Алков ждёт нечто, подобное боям на Вассетском тракте, но в усовершенствованном варианте: как ни крути, тогда у него было меньше народу, а главное, не имелось артилерии. Он не обольщался, при таком перевесе в силах Амори точно пробьётся к столице - но придержать на несколько дней и дать алхаггам отойти к столице реально. - Осталось допросить алка, которого храмовники привезли...
- Идём вместе, - не раздумывая и не колеблясь, предложила жрица. "Быстро соображает" - подумал Моррест. Если все алхаггские жрицы способны так действовать в чрезвычайной обстановке, они могут пригодиться. - Послушаю, вдруг смогу помочь...
Командир первой роты разместил алка в единственном каменном строении села - в леднике около дома старейшины, где обычно хранились припасы. Зато и выбраться оттуда можно было только по узкому наклонному ходу, а у двери стояли два Воина Правды: ни прорваться с боем, ни незаметно просочиться мимо них было не в человеческих силах.
- Как он там? - поинтересовался Моррест у часовых.
- Да что ему сделается-то? Только, глаз подбили, чтоб не матерился!
- Ирлиф с его глазом. Открывай! Пообщаться пора.
Замёрзнуть алк толком не успел. Сейчас не лето, в погребе едва ли не теплее, чем снаружи, а одежда у алка добротная, даже слишком тёплая для здешней гнилой зимы. Окинув взглядом добротный толстый полушубок и кожаные штаны шерстью наружу, придававшие алку диковатый вид, он понял: алк приехал откуда-то с дальнего Севера. Всё интереснее и интереснее...
- Я командир ополчения Нижнего Сколена, - объявил Моррест. - Ответишь на мои вопросы - будешь жить. Нет - умирать будешь долго и плохо. Имя, должность?
