Клубящаяся мгла бури уже успела пробежать большую часть расстояния, она как раз накрыла дальний конец села. В лицо пахнуло могильным, сырым каким-то холодом, предвестником грядущей бури. Теперь уже не казалось, что смерч еле движется - он неудержимо нёсся прямо на них, пожирая последние сажени. Ещё чуть-чуть, и он отрежет его от дома...
Сам он ещё успевал добежать до дома. Уже видна приземистая, сложенная из валунов, скреплённых глиной, хижина, сейчас оттуда один за другим выбегают мать, маленькие сестрички, старый, уже почти не покидающий хижину отец ковыляет, опираясь на ржавую железную клюку. Деревянная по средствам только старому Аспаруху. А железо - его много, как и угля. Даже клюка из никарра была бы дешевле деревянной - в молодые годы отец был отличным кузнецом, кое-какие запасы с тех времён остались...
Но если бежать к дому, она погибнет наверняка. Та, которая распахнула своими песнями огромный мир, погибнет, потому что на юге Борэйна, где кочует её племя, ничего подобного снежному смерчу нет и близко. Она не знает, что это за напасть - как не знали и они сами, когда эта пакость появилась впервые. Отец говорил, первый раз снежный смерч пришёл аккурат в Великую Ночь. И поначалу, надо признать, ущерб нанёс громадный.
- Бегом в укрытие! - заорал он, подбегая к девушке. И где эти уродцы-картиры, мать их так?! Мысли метались, как загнанные зайцы. Почему не берегут свою девушку?! У любого народа самая главная ценность - его женщины. Те, племена, где это не так, быстро исчезают с лица земли. А как у картиров, почему её родичи не вытащили своё сокровище из лап смерти? Почему вообще позволили ходить в одиночку? Ладно, это всё потом.
- Что? - девушка захлопала огромными - в таких, как в никогда не виданном море, запросто можно утонуть. - Ты кто? Что это? - она указала на подступающую мглу. Она уже скрыла полнеба, но её поверхность будто сверкала крохотными льдисто-голубыми искорками. Наверное, это было красиво, но только если не знать, что именно накатывает быстрее любого бегуна на посёлок.
Времени на объяснения не было определённо. Ну как вообще можно не понимать, что даже снежным смерчем, а не Убийством, или Зимним Кошмаром только потому, что не хотели лишний раз будить лихо? А она ещё объяснений требует...
- Он прав! - выкрикнул невесть откуда вывернувшийся Фритьоф. Парень был весь покрыт снегом - наверняка упал, и хорошо, если не подвернул ногу. Нет, это было бы видно!
Парни коршуном налетели на Артси, подхватили её под руки, не слушая возражений, потянул к племенному погребу. Их отрыли после первого пришествия смерча, когда выжили только те, кто догадались спрыгнуть в погреба, и то не все. Мощные, массивные сооружения, частью вообще выдолбленные в скальном основании. Толстые перекрытия, усиленные здоровенными глыбами, да ещё присыпанные землёй ради тепла. Как ни прижимисто семейство старейшины, но и они раскошелились на драгоценные брёвна, а кузнецы отковали толстую никарровую крышку, могучие петли к ней. Кожевники позаботились, чтобы изнутри она была утеплена - увы, никарр не преграда для запредельного мороза, что пойдёт следом. Прикрытые шкурами плоские валуны - неважная замена нарам для людей - и большая ниша, в которой складывают самое ценное, обычно свадебные украшения и инструменты. Остальное отдаётся на поживу урагану: восстановить порушенные хижины, если сохранятся инструменты - не проблема. Пять таких погребов отрыли за одно лето, потом лишь расширяли и укрепляли, выкопали и ещё три, в дальних концах села. Конечно, тридцати, тем более пятидесяти человекам в небольшом, в общем, погребе будет тесно, спать придётся по очереди, вдобавок к постоянной очереди в отхожее место - но в тесноте, да не в обиде, печи могут и не справиться со смертоносным холодом, и тогда уцелеют лишь прижатые друг к другу люди. Особенно если сверху ураган накидает обломков, и печи придётся погасить, чтобы не отъедали драгоценный воздух. Восьмой сделали для старейшины и его клана. И ещё определили порядок ударов в било, если будет замечен такой шторм. Соответственно, зимой всё должно быть под рукой. Схватил, добежал. Иначе первый же снежный смерч станет и последним.
