— Спасибо, мистер, — поднялся с пола Гарольд, обметая с себя пыль и мусор.
Он присел на койку и посмотрел на старика.
— Спасибо, что Вы заступились за меня.
— Хе, — усмехнулся старик и сел на пол, под стенку, там где только что сидел Гарольд.
— Я Дик Джонсон, — представился он, — одинокий бродяга и бездомный. Я так живу уже полвека и уже не помню, была ли у меня семья и был ли когда-то дом.
— Наверное я тоже это скоро забуду, — ответил ему Гарольд.
— Судя по твоему акценту, ты англичанин? — спросил старик.
— Мои папа и мама — шотландцы. Они из Эдинбурга… — ответил гордо Гарольд.
— Извини, — усмехнулся старик, — я часто забываю, что у вас это важно. А люди остаются теми, кто они есть, — вздохнул он, — тебя, за что сюда заперли?
— Они сказали, что я нарушил их границу, — ответил Гарольд, глянув в пол.
— Вот ненормальные, — рассмеялся старик, — когда-то сюда могли приезжать все, кому хотелось, и всех встречали с распростёртыми объятиями! Так приехал мой отец!
— Папа тоже говорил, что нам тут будут рады, — грустно вздохнул Гарольд.
— Да не рады они никому. Они только и выискивают возможность от тебя избавиться. Меня давно бы уже выперли отсюда, да у меня денег нет, — сказал старик.
— У меня тоже… — грустно ответил Гарольд.
— Ну и побирался бы ты в порту! Они выгоняют вас, да денег на пароход не дают. А куда людям идти дальше Манхеттена? Счастливчикам удаётся попасть в Большое Яблоко!
— Это куда? — не понял Гарольд.
— Ты точно не из местных… — рассмеялся снова старик, — это Нью-Йорк. Там находят себе работу… Если умеют что-то делать, конечно.
— Я не умею ничего… — вздохнул тяжело Гарольд.
— Нью-Йорк это как ад. Там каждому найдётся что-то, к чему он привыкает. Только это не счастье, мальчик. Это ты просто привыкаешь делать то, что тебе не нравится. Американская мечта это величайшая ложь, которую придумала ваша Европа.
— Значит, нас обманули? — посмотрел, расстроившись, на старика Гарольд.
— Да, сынок, обманули, незачем вам было сюда ехать. Всякий, кто добирается до Америки, это понимает буквально сразу. Счастливы те, кто не доехал до неё.
— Почему?
— Они никогда не узнают, что такое разочароваться во всём, во что верили.
— А что такое прюшун? — спросил Гарольд.
— Зачем это тебе, сынок? — ответил старик.
— Ну, этот, который отобрал у меня вещи и которого Вы побили, он назвал меня этим словом.
— Это нехорошее слово, забудь его, — покачал головой старик и посмотрел на Гарольда, — как только ты зашёл, я сразу понял, что ты совершенно домашний мальчик. И, как видишь, я не ошибся в тебе.
Он помолчал.
— Теперь ты знаешь, кого надо бояться в порту, — улыбнулся старик, глянув на Гарольда, — добро пожаловать в Америку, маленький лорд!
…Время тянулось. Они сидели и разговаривали. Старик ничего не спрашивал у Гарольда и больше рассказывал о себе. Рассказы были такие интересные, что Гарольд подумал, что когда-нибудь обязательно напишет о своём спасителе книгу.
Старик рассказывал как бы нехотя, но очень подробно. Уже под вечер снова щёлкнул замок и полицейский увёл старика. Больше Гарольд его не видел. Он остался один. Попробовал посмотреть в окошко, но не достал до него. Потом прилёг. Потом присел. И снова прилёг. Потом лёг и заснул. Но поспать ему не удалось…
Едва он задремал, его разбудили шум и крики в коридоре. Он не мог разобрать слов, но с отворившимся замком и распахнувшейся дверью Гарольд понял всё. Сейчас он не только останется в США, но ещё из-за него влетит всем полицейским в порту Нью-Йорка… И не только полицейским!
— Это что вы себе позволяете!? — кричала женщина из коридора, даже когда двери уже были распахнуты настежь, а вбежавший полицейский виновато поглядывал то на Гарольда, то на коридор.
— Ребёнок остался сиротой! Вы смеете сироту бросать на произвол судьбы?
— Ну что Вы, миссис Браун….
— Выбрасываете обратно в море ребёнка, который был спасён в морской катастрофе??!
— Боже упаси…
— Да что там спасён! Он плыл целую милю в ледяной воде! Вы плавали в ледяной воде???
— Нет… миссис… мисс…
— Значит — поплывёте!
— Как скажете, миссис Браун…
— Если можно — мэм!
— Да… мэм… — виновато расшаркивался перед Маргарет Браун капитан…
Гарольд встал. В комнату влетела взбешённая Маргарет Браун. Следом за ней, под три яркие вспышки фотоаппарата, влетели три журналиста и Грузенберг…
— Я вас всех отдам под суд! Вот личный адвокат этого мальчика! — тыкала в грудь старику Маргарет Браун, — а ещё, я доложу о вашем поведении в Конгресс! Вы знаете Президента? Нет? Я с ним сегодня вечером ужинаю! И он узнает о том, что вы арестовываете сирот с «Титаника»!
Толстоватый начальник участка, капитан полиции, покраснел и виновато потупил взгляд.
Маргарет Браун прекратила кричать.
— Мальчик мой! Гарри! — протянула она руки к Гарольду и буквально зажала его в объятиях.
— Позвольте уточнить, господа, — достал Грузенберг из кармана часы на серебряной цепочке и, открыв их, посмотрел время и глянул на капитана, — сколько вы уже незаконно удерживаете тут мистера Гарольда Виктора Гудвина?
