— Тогда обоих к Станиславу, за мужество. Оно того стоит. И отметить в рапорте Линевичу. И не мешкайте! Переходите в наступление! Наши офицеры там что, зря рисковали?
…Виктор и Жадовский сидели на патронном ящике возле разбитого взрывами японского дзота. Из дзота валил дым и огонь от загоревшихся брёвен. Тут становилось жарко, и Виктор даже расстегнул шинель, несмотря на двадцатиградусный мороз.
Передавая друг другу одну самокрутку, они больше молчали, обмениваясь короткими, шуточными репликами, в адрес убитых ими японских пулемётчиков.
— К земле они прижать нас хотели…
— Ага, забыли, что мы в воде не тонем…
— И в огне не горим…
— Фланги они забыли, не просматривались их фланги из окошка…
— Да и тыл…
— Ну да, видать думали, что земли за ними нет…
— С русскими тягаться надумали…
Подъехал поручик Брусницкий.
— Господа офицеры, — громко окликнул их поручик.
Только сейчас, Виктор и Жадовский заметили, что по обе стороны высотки движутся русские солдаты, а в воздухе висит тишина, изредка нарушаемая бранью и командами унтеров.
— Господа, — повторил поручик, — полковник Мадритов, вас срочно требует к себе.
— Ну всё, сейчас начнётся, — затянулся окурком самокрутки Жадовский. Виктор молча посмотрел на Брусницкого.
— Не думаю, — ответил Жадовскому Брусницкий, — он что-то говорил… — Брусницкий подумал и посмотрел вокруг, — в общем, сверлите в мундирах дырки для орденов, драгуны!
Брусницкий усмехнулся, пришпорил коня и погнал его вслед за войсками.
— Голова ты, Витенька! — хлопнул по плечу Виктора Жадовский, — был бы ты простым солдатиком, то в унтерах бы у меня ходил! И вообще, поехали ко мне в Нижний Новгород на Троицу?
Они встали и побрели через поле боя в сторону блиндажа Мадритова, не прекращая своей беседы.
— Доживём, так поедем, — глянул на Жадовского и принял окурок Виктор.
— Да ладно, поедем! — не отставал Жадовский, — правда супружница моя слегка вредная. Ну, так мы можем вниз, да по Волге, на пароходе погулять! От батюшки моего знаешь какой пароход остался? «Аннушка»[22] называется! Такой большой, с колёсами. Ты такие, поди, у себя в Могилёве не видывал!
— С колёсами? Не видывал.
— Ну так вот и покатаемся! Я цыган приглашу. Соскучился я по Волге, в этой Манчжурии…
Гарольд проснулся на чемодане и осмотрелся.
— Вставай давай! — толкнул его Чарли и Гарольд нехотя поднялся с чемодана.
— Что ещё? — посмотрел он на брата и потянулся.
— Бери свой саквояж и пошли! — услышал Гарри в ответ.
— Куда? — нехотя спросил Гарольд.
— Мы едем на другом пароходе!
— Каком?
— Большом, — торжественно объявил уже Уильям и Гарольд посмотрел на стоявший неподалёку «Титаник».
— Этом, что ли? — удивился мальчик.
— Да, папа поменял билеты и мы плывём на нём, — повернулся к нему Уильям.
Гарольд поднял единственный, оставшийся стоять, небольшой саквояжик, в который был уложен его фотоаппарат и несколько книжек, а так же ворох носовых платков, зубная щётка, зубной порошок, почему-то аж три полотенца, куча чистых носков и прочий, как ему казалось, ненужный в путешествии хлам.
— Ну вы подождите меня! — обиженно закричал Гарольд бросившись за братьями догонявшими маму и девочек.
Возле трапа «Титаника» ещё не было никого кроме горсточки пассажиров и скучающего билетчика. Было ещё совсем темно, почти ночь и Гарольду это нравилось. «Вот если бы я ещё путешествовал один! — подумал тут мальчик, — то это было бы здорово»!
Впопыхах, размечтавшись, Гарольд задел саквояжем незнакомого мальчика, удивлённо смотревшего то вверх, то на сам «Титаник».
— Ой! — испугался Гарольд.
— Простите… — проговорил мальчик, посмотрел на Гарольда и изменился в лице.
— Извини, пожалуйста, — покраснел Гарольд, — я очень спешу. А то меня не пустят туда…
— Э… — хотел было что-то сказать мальчик, но не сумел найти слов и к тому же его позвали.
— Тони! Тони! — услышал Гарольд со стороны.
Они оба глянули в сторону откуда звали мальчика, которого, как выяснилось, зовут Тони.
Гарольд увидел, что семья его нового знакомого даже больше чем у него и даже улыбнулся, поняв, что не так уж и надоели ему Чарли с Уильямом.
— Это тебя, — вздохнул Гарольд, — и мне пора, — улыбнулся он и пошёл на посадку, где все ждали его одного, а папа был готов предъявить билеты.
Уже на борту все остановились и Фредерик, чуть обняв Августу, улыбнулся ей.
— Ну ты не волнуйся за нас, всё будет в порядке. Будем приходить вас проведывать каждый час.
— Ну не стоит так тревожиться, — ответила Августа.
— А что? А что? — заволновался Гарольд.
— Проснулись! — перекривлял его Чарли, — с добрым утром, ваше величество!
Гарольд надул губы и отвернулся.
— Мама, Лилли, Сид и Джесси едут в своей каюте, а мы сами по себе! — сообщил ему Уильям.
Гарольд расстроенно посмотрел на маму, потом на братьев и снова на маму.
— Ты всё проспал, Гарри, — улыбнулась мама, наклонилась и поцеловала его, — пожалуйста, слушайся папу и Чарли. И не ссорьтесь с Уиллом. Хорошо?
— Угу, — кивнул Гарри, — конечно, мамочка, я обещаю.
— Умница, — ответила Августа и пригрозила пальцем Уильяму, — не обижай брата!
— Да не буду я его обижать! — махнул Уильям.
