Итак, капитану ледокола и его новой команде (старая была почти полностью расформирована, а новых людей для похода отбирали контразведчики) было велено идти во Владивосток кружным путем через Индийский океан. Попутно ледокол должен был сопроводить три танкера с грузом горючего для союзнической операции против французского правительства Виши и отборных отрядов СС, высадившихся на Мадагаскаре и строившим там военные плацдармы для броска в южные земли. Даже в мирное время такой переход довольно сложно себе представить, а тут шла война, да еще на невооруженный корабль по личному приказу Гитлера была открыта прицельная охота. В архивах фашистской разведки позже были обнаружены шифровки адмирала Канариса и генерала фон Папена. Фюрер приказывал пленить крейсер и команду, а при невозможности пленения – утопить. Только благодаря мистическим и невероятно счастливым обстоятельствам этого не произошло, и экипаж ледокола, вопреки всему, выполнил поставленную задачу. Следует учитывать, что почтивсё время в пути экипаж голодал. В большинство городов Африки, Азии и Южной Америки советскому судну запрещали заходить из-за повышенной секретности.
Однако больше всего вызывает вопросы полное отсутствие вооружения на борту «Микояна» с учетом военного времени. Ледокол вооружили только в Сиэтле, в июне 1942 года, в самом конце пути, а вот до этого (7 месяцев из 9) от Босфора до Сиэтла он шел совершенно безоружным (за исключением 9 пистолетов и набора кустарных копий, изготовленных экипажем на случай абордажа). Конечно, Турция запрещала военным кораблям заходить в проливы, но ничто не мешало восстановить вооружение после. Однако этого сделано не было по различным причинам. Вместо настоящих пушек на борту ледокола команде пришлось укрепить муляжи из бревен, имитирующие орудия, чтобы хотя бы их видом отпугнуть пиратов и любителей поживиться беззащитными путешественниками. Союзники-британцы (ради которых отчасти затевался столь сложный переход) никакой помощи морякам не оказывали, более того, несколько раз английские эсминцы обстреливали ледокол, утверждая, что «не заметили развевающийся на мачте красный флаг и приняли советских моряков за немцев».
