- Значит, по-вашему, символы на артефактах кто-то нарочно придумал, чтобы сгладить различия в языках разных миров? И получились эдакие… математические формулы, понятные всем математикам вне зависимости от места проживания.
- Согласитесь, Кирилл, что в этом есть смысл. У многих народов есть похожие легенды о том, как боги научили людей писать. Быть может, символы, нанесенные на шкатулку и на стены затерянных храмов, это последнее свидетельство подобного «дара». Люди разговаривали на разных языках, но понимали друг друга, когда общались с помощью идеограмм. – Тут Семенченко улыбнулся и прибавил: - До тех пор, впрочем, пока они не загорелись идеей построить Вавилонскую башню и не напугали богов вторжением.
Послышалось мелодичное пиликанье лифта, и из раздвинувшихся с шелестом дверей в холл выступил Демидов-Ланской.
- Дамы и господа, - почти торжественно объявил он, заставив умолкнуть всех разом. – Синоптики наконец-то нас обнадежили. Погода стремительно улучшается, и завтра мы трогаемся в путь.
- Ура! - крикнул Мухин.
- Советую всем хорошенько выспаться перед дальней дорогой.
Историки заулыбались, предвкушая интересную работу в заброшенном храме, и стали расходиться.
- А мы поедем все вместе? – спросил Кир.
- Больше никаких разделений, - заверил Иван Иванович. – И я надеюсь, что в этот раз нам не придется тебя ждать.
- Я не просплю!
Физик кивнул и направился к выходу в сад. Он остановился на террасе, прислонившись плечом к толстой колонне, поддерживающей плоскую крышу, и, достав сигареты, прикурил. Сделав несколько затяжек, он перевел взгляд на Грача, выполнявшего на мокрых дорожках замысловатые асаны.
Иван никогда прежде не видел, как тот занимается. Честно говоря, все эти позы с шумным выдыханием воздуха казались ему «шаманством», и то, что они работали, провоцируя адекватный отклик в границах физического мира, вызывало безграничное удивление. Но двигался Грач плавно и красиво, и от него даже на расстоянии веяло мощью хорошо тренированного тела – это Иван по справедливости оценивал высоко.
Какое-то время он курил, глядя попеременно на Грача и на разошедшиеся к ночи тучи. Тяжелые облака неслись по жемчужно-розовому закатному небу, и в их просветах встающая над горизонтом луна дрожала, словно лист на ветру.
Закончив упражнения, Грач подошел к Демидову-Ланскому и безмолвно встал, подпирая колонну с другого края и время от времени отмахиваясь от вонючих облаков дыма, сносимых в его сторону.
- Завтра выезжаем, - негромко произнес Иван, прервав затянувшуюся паузу.
- Хорошо, - кротко отозвался Володя. – Засиделся.
- Каждый вечер так тренируешься?
- Стараюсь.
Они еще немного помолчали. Сквозь приоткрытое окно до них доносилась тихая музыка, игравшая на ресепшене. Холодало. Близкая ночь дышала влагой и незнакомыми ароматами. Небо, почти освободившееся от плотной пелены, стремительно темнело и уже подмигивало настолько яркими звездами, что их не застил лунный свет.
- Интересная страна, - негромко произнес Грач. – Вернуться бы сюда при иных обстоятельствах.
- Зачем?
- Любопытно.
- Еще насмотришься, - пообещал Иван, выдыхая в сторону сигаретный дым.
- Как понимаю, мы сначала заедем в деревню, где когда-то жил жрец, водивший Загоскина в секретный пещерный храм?
- Да. Но того жреца больше нет, мы узнавали.
- Тогда зачем?
- Расспросить про запретное святилище в горах Анкаратры. Жрецы долдны хоть что-то знать.
- Пат не доверяет Загоскину, обещавшему показать дорогу?
- Она никому не доверяет.
- Тебе тоже?
Демидов-Ланской чуть наклонился вперед и повернул голову, чтобы встретить спокойный взгляд Грача. Он не прочитал в нем ничего, кроме вежливого любопытства.
- Не исключено.
- Ну, вам видней. Хотя… странно мне. Все это как-то… ну, не по-человечески.
- Не мнись. Говори прямо.
- Прямо так прямо, - Грач вздохнул. – У меня жена интересуется, чего это Патрисия так к Миле Москалевой подобрела? Любой каприз исполняет.
- Так они, вроде, и не ругались.
- Да, но… у Ани глаз острый на такие дела. Я ей говорю, что нормально все. Типа ты с Пат… чего Виктора не отпустить-то? Но если ты не с ней… а она тебе даже не полностью доверяет…
Грач замолк. Демидов-Ланской тоже курил молча.
- Так вот я и хотел спросить, - снова начал Грач неуклюже. – Успокой меня. Скажи, что Пат ничего по отношению к девчонке не придумала. Из того, о чем нельзя говорить.
- Я тебя не понимаю.
- Да все ты понимаешь! – рассердился Володя. – Аня считает, что Пат Милке мозги пудрит. Бдительность притупляет. А сама хочет обменять ее на Солнечный нож. В свете того, кем ее папаша оказался. Ответь, реально такое или бред сивой кобылы?
- Конечно, бред, – грустно сказал Иван.
- Уверен? Торга не будет?
- Не будет Пат никого на нож менять, - Демидов-Ланской затушил сигарету о верхнюю крышку урны, стоявшей перед колонной, и метко отправил окурок в предназначенное для этого круглое отверстие. – Даже если бы и хотела, то провернуть подобную сделку невозможно. «Прозерпина» по доброй воле артефакт не уступит.
- Ну, тогда хорошо. Тогда и Вик коленца не откинет.
- А Вик собирался?
- Он бы мог, но коли все в порядке...
