Демидов-Ланской, наскоро перекусив, отправился вниз проверить, как снимается с лагеря их «обоз». Он пытался расспросить Патрисию, как все прошло, но та ограничилась краткой ремаркой.
- Все прошло не так, как ожидалось, Ваня. Про дорогу в пещерный храм с нами говорить отказались, как и про пропавшего жреца, а то, что прозвучало… Оно не больно-то поможет. Давайте мы с вами обсудим эти моменты по дороге, в машине.
Ивану ничего не оставалось, как временно удовлетвориться ее обещанием.
Загоскиных за столом тоже не было. После беседы с оракулом Ивана Петровича долго поднимали с циновки и ставили на затекшие от неудобной позы ноги, а обратная пешая прогулка совершенно его доконала, и сейчас профессор лежал в своей хижине, отдыхая. Обед Миша отнес ему прямо туда и сам остался с отцом.
Кирилл отчаянно жалел, что не напросился с Патрисией в ее «поход на крепость» и пытался разговорить счастливчиков. Ему отвечали неохотно. А Грач, вырвавшись из сосредоточенных раздумий, признался:
- Вот почему так бывает? Постоянно задаешь не те вопросы, которые надо бы задавать. Ограничение в один ответ чертовски давило на нервы. Хорошо, хоть Адель спросила за нас, а так бы и не узнали.
- Не узнали чего? – ухватился Мухин. – Да что ж вы все такие молчуны?! Или нарочно от меня скрываете?
Володя поморщился:
- Да не скрываем мы! Непонятно все. Не знаю, как комментировать, что говорить… - и он взглянул на грустную Милу.
- Ничего из запланированного мы не выяснили, - ответил Мухину Соловьев. – Нас пригласила к себе местный оракул, но ее пророчества спокойно укладываются в русло наших предположений. По сути, мы услышали только то, что хотели услышать.
- Ну, не скажи! – возразил Грач. – Лично я не был готов услышать про близнецов.
- Каких близнецов?! – вскричал Кир. – Да черт вас возьми! Вы можете выражаться ясней?
Володя метнул взгляд в Патрисию, которую ему не хотелось посвящать, и ответил обтекаемо:
- Нас с Милой назвали близнецами. Я типа «сын рассвета», а она «дочь заката».
- Дочь Сумрака, - тихо поправила Мила.
- Одна хрень! Звучит красочно, но притянуто за уши ради красного словца.
- Нет, звучит все верно. Меня никто не оживлял. Я сама...
- Я не вижу логики, - из чистого упрямства заявил Грач. – Какой-то город негреющих огней, мосты душ… Да, ты жила в Москве, но ведь и я там жил! Я тоже приехал на Урал из «города больших огней», так в чем разница?
- А ты подумай, - сказал Вик. – Тебя в этот мир отправил Грааль. Поющая Чаша умеет оживлять мертвых, залечив их раны. А Милу сюда прислала пурба, смертельные раны наносящая. Процесс обратный.
- И Чаша, и пурба – это все артефакты. У них схожая функция, и результат, как мы видим, похожий. Какая разница, что там за процесс! Мы с ней оба здесь и сейчас – вот что важно.
- Поэтому вы и близнецы, Вова. Вы похожи, хотя и разные.
- И что с того? Что мне лично делать с этим пророчеством? – и нелогично Грач добавил: - Сам же утверждаешь, что мы не услышали ничего нового. А я так еще и не понял нихрена! К чему это все было, вот это все?
- Надо учитывать культурный аспект. Феномен близнецов пугал мальгашей спокон веков, - напомнил Вик. – Вы все читали рукопись Устюжанинова, где он описывал местные верования, и знаете, что мадагаскарские племена видели в похожих лицах что-то неестественное, несущее угрозу. У них считалось, что один ребенок из пары принадлежит добру, а другой злу, но как это понять, когда дети еще младенцы? Этого никто толком не знал. Даже шаманы. Поэтому женщину, родившую двойняшек или тройняшек, заставляли бросить их в лесу, а если она не послушается – изгоняли из деревни. Разумеется, теперь это запрещено, но я не удивлюсь, если в отдаленных поселениях юридический запрет соблюдают не все.
- У нас разные лица, - буркнул Грач.
- Это иносказательно, Вова. Духовные близнецы пугают Оракула не меньше, чем реальные. Пугают, беспокоят и озадачивают. Вот она и пожелала увидеть вас лично, а не просто передала пророчество на словах. Вы с Милой вдвоем – это сила. Но сила может спасти и погубить. Оракул не знает, спасете вы мир или погубите. Но если вы не возьметесь за руки, то исход будет однозначный – гибель нашего мира.
- А если возьмемся, значит пятьдесят на пятьдесят?
- Пятьдесят процентов лучше, чем ноль шансов.
Мила поежилась и, желая немного переменить тему, сказала:
- А меня поразило, как эта женщина исчезла буквально на наших глазах, превратившись в тень. Если бы не этот эффектный финал, я бы отнеслась к ее словам менее серьезно.
- На самом деле, это очень старый фокус, известный еще древнеегипетским жрецам, - признался Вик. – В нем нет ничего волшебного. И я бы наоборот отнесся к ее словам серьезнее, если бы не дешевое желание нас поразить.
- Расскажи про фокус! – потребовал Мухин. – Ну, хоть про фокус мне можно узнать подробнее?
