- Можно, - вздохнул Вик. – В роли волшебника выступила химия. В Анкаратре бьют термальные ключи, и имеются известняковые скалы из морского ракушечника или мела. Из известняка путем обжига можно получить известь. А соединение извести и серы дает многосернистый кальций. Если им пропитать стену в темноте, а потом резко осветить, то намазанное место будет испускать сияние.
- А как же тень? – не понял Грач. – Тень Бога?
- Это та часть, которую попросту не намазали. Она осталась темной.
- А куда делась жрица? – продолжил расспросы Кир. – Спряталась?
- Скрылась через потайную дверь. Мы все видели, как стремительно она умела двигаться. Вспыхнувший синий огонь и густой дым помешали нам заметить то, что хотели от нас скрыть. Все фокусы строятся на отвлечении внимания.
- И все же ее ответы были удивительно похожи на правду, - впервые разомкнула уста Патрисия. – Оракул вовсе не какая-то там необразованная фанатичка и фокусница. Как метко и поэтично она ответила Мише Загоскину!
- Разве это не было обычным религиозным представлением? – спросила Мила, решая встать на сторону Вика. – Она всего лишь сказала, что сознание – это частица бога, и мы все – его отражения. Как раз это было весьма банально, по-моему.
- В этой банальности отражены современные представления о квантовой физике. Если сознание человека состоит в квантовой запутанности с таким же сознанием своего прототипа, живущего в параллельном мире, то при особых условиях между ними возможен мгновенный обмен информацией. И даже если брать не параллельные миры, а обычный эффект близнецов или так называемую «телепатическую связь» матери и дитя(*), то их сверхчувствительность – это уже не мираж и не магия. Конечно, это никак не доказывает существование Бога, но позволяет думать о нем в физических терминах. Представлять его как, например, поток запутанных частиц, передающих квантовую информацию столь быстро, что для нас с вами он словно находится одновременно в двух местах. Или в трех. Или даже в нескольких мирах одной Мультивселенной.
Мила промолчала, не зная, что можно на такое возразить.
- А что спросила у оракула Адель? – вспомнил Кирилл.
- Она спросила про Громова, - пояснил Вик.
- И тем самым раскрыла себя перед Загоскиными, - недовольно проговорила Пат. – К сожалению, я не успела ее вовремя заткнуть.
- Зачем затыкать? Судьба Громова действительно интересует всех.
- И что нам про него рассказали? Ровным счетом ничего! – раздраженная Пат легонько стукнула ладонью по столу. – Каков вопрос, таков был и ответ, невероятно пустой и бестолковый.
- Мамочка, дядя Миша не причинит мне вреда, - заметила Адель, реагируя на всплеск ее эмоций. – Он просто ничего не успеет.
- Хорошо, если так, но, Аделин, ты должна быть очень осторожной! Я много раз тебе повторяла, что показывать необычные способности можно только в присутствии проверенных людей.
- Для нее все ее способности обычные, - вмешался Вик. - Она не всегда понимает, что надо остановиться и промолчать. Это придет с возрастом.
- Так пора бы ей научиться! Иначе до сознательного возраста можно и не дожить.
- Я доживу, - тихо сказала Адель. – И ты тоже.
Мила уткнулась в свою тарелку. Отчасти она восприняла упрек француженки в свой адрес, ведь она пообещала помочь ее дочери. Только Мила так и не знала еще, как именно она это сделает. И как быстро.
- Дядя Вик, покажи мне фокус с конфеткой, пожалуйста! – попросила Адель, протягивая Соловьеву конфету в блестящем фантике, которую ей дал перед уходом Демидов-Ланской.
Эта просьба слегка разрядила обстановку.
