Он изначально был против повышенной секретности. Шила в мешке не утаишь, и так или иначе слухи бы просачивались. Но условия диктовали те, кто наверху, и им обычной подписки о неразглашении было мало.
- Ты там был, под Кратером?
- Если помнишь, я выбрался из-под Кратера пять лет тому назад.
- А, ну да, - Тарас вздохнул. – С тебя все и началось. Хотя и понимаю, что не ты виноват...Это р И что внутри?
- Руины, - ответил Юра, на сей раз мало греша против истины. - И здесь тоже одни сплошные руины.
- Руины? – геофизик усмехнулся. – Это из пустых руин кто-то в небо семафорил перед штормом? Ты меня совсем-то за идиота не держи!
- Я честно не знаю, что это был за свет, Тарас!
Травников мотнул головой, как упрямый бык, не согласный смирно стоять в отведенном ему стойле, и сделал шаг вперед, решаясь наконец прикоснуться к стене, испещренной значками и картинками. Его пальцы пробежались по контурам ближайшей каменной бабочки, устроившейся на многолепестковом цветке. Он криво оскалился, потер ее и ощупал, желая ощутить рельеф сквозь плотные шерстяные перчатки.
- С ума сойти! – потрясенно выдохнул он.
Громов, хоть и старался сохранять спокойствие, внутренне был потрясен не меньше. Он водил фонарем, освещая гигантский портик снизу и выхватывая из мрака то одну картину, то другую. Среди широких листьев и высоких деревьев, отдаленно напоминающих баобабы, скакали животные, порхали птицы и бабочки, свивались в клубки змеи…
Изображения были огромными, каждое диаметром не меньше тридцати сантиметров, художник стремился, чтобы их было видно издалека. Кое-где вверху еще сохранялись намеки на краску: зеленую, желто-коричневую и голубую. Или это была мозаика из со вкусом подобранных разноцветных минералов?..
Перед входом в руины почва была расчищена от больших валунов и ледяных глыб, регулярно падавших сверху и потому хаотично усыпавших все прочее пространство. Но здесь все было ровное, будто выметенное, а пыль и щебень мешались с крупнозернистым песком.
Оставить на таком покрытии заметный след было проблематично, но чуть в стороне, у самой стены, где песок был чуть более влажным, виднелся четкий отпечаток ботинка. Подошва, украшенная елочкой с шипами, не позволяла спутать себя с простой вмятиной. И конечно, нечего было думать, будто след сохранился с доисторических времен.
От вида этого отпечатка Громову сделалось нехорошо. Он едва не уронил фонарь из внезапно ослабевшей руки. Камера в другой затряслась, и он был вынужден выключить ее и прицепить на липучку к поясу.
С усилием он перевел дух, стараясь сообразить, что делать дальше. Ему уже казалось, что они с напарником находятся под прицелом, и злой взгляд сверлит затылок.
- Почему, почему это скрывают от общественности? Давай войдем туда! – потребовал Тарас. – Там, кажется, не заперто.
Он рванул вперед, но Громов цепко схватил его за плечо:
- Нет! Остановись!
Тарас недовольно трепыхнулся:
- Хочешь запретить? Права не имеешь! Я первым это нашел! Я нашел, а не ты!
- Ты под ноги глянь, балда! – сердито прошептал Громов. – Забыл, что мы не на экскурсии?
Тарас медленно наклонил голову и посмотрел, куда ему указывал луч Громовского фонаря.
- Следы! – Юра максимально понизил голос. – Мужские следы, Тарас! Здесь прошли люди. Незадолго до нас. А потом уничтожили все знаки своего присутствия. Только вот этот отпечаток и остался, видишь?
Тарас озадаченно замер, рассматривая след от подошвы.
- Тем более надо проверить, что внутри, - чуть менее уверенно заявил он. - Мы должны знать, кто здесь бродит и зачем. Разве нет?
- Нет, - сказал Громов и оглянулся. – Самое лучше, что можно сделать, это немедленной уйти отсюда.
- Ничего не выяснив?!
Юра колебался. Но все-таки остался при своем мнении:
- Мы выяснили достаточно. Взяли пробы. Сделали фотографии. А эти люди могут оставаться неподалеку и представлять серьезную угрозу.
- Мне кажется, что риск стоит того. Не знаю, как тебе, но мне точно не представится второго случая. А тут, как говорится, прикоснулся к тайне – и можно спокойно умирать.
- Не ожидал от тебя такой безответственности, честное слово! – вскипел Громов. – Если мы не вернемся, то наши и этой малости никогда не узнают, связи с ребятами у нас нет. Нужно передать большой объем данных на станцию, а также наши личные впечатления, это наш долг. И он важней банального любопытства.
- Может, этому отпечатку несколько дней? Тут же как на Луне...
- А наш коврик? – напомнил Юра. – Наверное, это они прихватили его с собой, посчитав своим. Скажем, свалили вещи в кучу, а потом впопыхах собрали все, что лежало, без разбора. Это значит, что ушли они незадолго до нашего появления. Мы их спугнули. А если они затаились неподалеку… удобнее места, чем это здание, не найти.
- Чушь! Ты просто осторожничаешь. Мы провели в полости больше часа, и ничего не случилось. Никто не напал!
- Возможно, сейчас они держат нас на мушке и не трогают только потому, что мы пока не вошли внутрь.
- В Антарктиде нет оружия. Какая «мушка», Громыч?
