Свет с поверхности здесь окончательно потерялся. Трещина в леднике изгибалась, образуя карман, чья стена нависала над головами в виде ребристой полусферы. Чернотой дышали дальние концы подледного зала. Тени прятались между причудливой формы валунами, сверкающими ледяными искрами в свете налобных фонарей. Застоявшийся воздух казался душным и теплым. Равномерно и одиноко стучала впереди по небольшим лужицам капель.
Не желая остаться в непроглядном мраке, Травников и Громов первым делом сменили истощившиеся батарейки в фонариках, начавших мигать, и достали из рюкзаков переносные аккумуляторные лампы.
Дно полости было каменистым, но там и тут встречались скользкие «языки», местами подтаявшие, покрытые тонким слоем маслянистой воды, поэтому кошки с ботинок снимать не стали. Опираясь на ледорубы, исследователи осторожно пошли вдоль стены, оглядываясь.
Через несколько шагов они оказались в настоящей пещере. Фантастической пещере. Лед над головой с особой жадностью впитывал невиданный в здешних местах свет и словно бы начинал светиться сам. Его морщинистые складки и соты по обычаю охотно множили подвижные тени, превращаясь в сотни завораживающих «китайских фонарей» с меняющимися картинами. Неровно застывшая под ногами рябь казалась текущей водой, волнующейся от дыхания. Любой звук, рожденный под подошвами, отдавался в ушах небесным громом.
- Ничего себе! – Тарас говорил шепотом, чтобы не плодить эхо, способное обрушить на головы какой-нибудь сталактит. – Ты видел когда-нибудь подобное?
- Видел. В пещере Драконьего Зуба, - ответил Юра, – то есть возле Кратера.
- Дозиметр! – вспомнил Тарас и вытащил прибор из кармана. Следя за показаниями, поводил датчиком и сообщил: – Полный порядок! И никаких ядерных реакторов, как в Габоне.
- Игорек будет разочарован, - улыбнулся Громов, - хотя про атомные реакторы еще рано говорить. Мы ничего толком не обследовали.
- Так самое время заняться работой!
Они вооружились приборами и стали снимать показания. В процессе отобрали образцы камней и льда, сделали несколько снимков на особо чувствительную пленку.
- Три градуса выше нуля, - сообщил Травников между делом.
- Ташкент, - согласился Юра.
Он присел, дотрагиваясь пробиркой до лужицы, частично покрытой льдом. Лед был тончайшим и с хрустом проломился, позволяя набрать воды. Создавалось впечатление, что недавно в подледном кармане было теплее, а сейчас воздух остывал, и холод промороженной земли брал свое.
- Откуда бил тот столб света, никак не пойму, - Тарас прошелся по залу, изучая ледяной потолок, - тут нет ничего, что могло бы излучать… вообще ничего! Лед, камень и пустота.
- Однако черти здесь все-таки водятся, - сказал Громов абсолютно серьезно.
Травников круто обернулся:
- Где?
- Коврик пропал. Мы ж его так нигде и не видели.
- Коврик? – Травников не сразу сообразил. – А, наш коврик! Да тут он где-нибудь. Под какую-нибудь глыбу закатился.
Они тщательно все обыскали, однако ярко-красного полиуретанового коврика и впрямь нигде не обнаружили.
- Чертовщина какая-то! – выругался Тарас. – Все из-за меня. Надо же быть таким раззявой!
Юра промолчал. Без коврика вполне можно было обойтись, невелика потеря, но сам факт его исчезновения ставил в тупик. Подледный карман в этом месте был не такой уж обширный, чтобы розыск громоздкого предмета напомнил поиски иголки в стоге сена.
Некстати вспомнились предостережения Патрисии о том, что мир в эти дни замер на пороге крупного каскадного обрушения. Она сделала его накануне их отъезда с Ново-Второй, не особо распространяясь, откуда взялись подобные ожидания, ведь диффузия до сих пор считалась непредсказуемой, но Громов ей верил.
При каскаде все начинается с мелочей: с пропажи вещей, с микроскопических изменений в привычных формах… Все на грани фола, и проще всего отмахнуться, внушив себе, что это просто ложная память. Однако потом отдельные звоночки сливаются в громоподобный рев, ткань пространства рвется, и никто уже не берется предсказать, чем все это безобразие аукнется для обычного человека.
- Может, он упал на какой-нибудь карниз, а мы и не заметили? – предположил Юра, цепляясь за последнее разумное объяснение. – Надо будет внимательно смотреть по сторонам на обратном пути.
- Сомневаюсь, что мы оба с тобой ослепли на оба глаза, но… больше искать вроде бы и негде, - признал Травников с неохотой.
- Давай обойдем все еще раз и зафиксируем на видео, - велел Громов, - а потом перекусим и домой. Здесь нам больше делать пока нечего.
21.4
21.4/1.4
На сей раз по негласному уговору они разошлись в разные стороны.
Пока Юра налаживал свет для лучшей фиксации признаков аномального таяния льда невдалеке от трещины, Травников сразу отправился «снимать фильм» на противоположную сторону подледной полости, где никто из них еще не был. Он любил быть первопроходцем. Оттуда он скоро позвал Громова:
- Юр, поди сюда!
- Что-то нашел? – живо откликнулся гляциолог, стараясь громко не орать, чтобы не спровоцировать обвала. Подтаявший лед над головой таил, по его мнению, скрытую опасность.
- Тут нечто странное…
