Позавтракав, они уже готовились продолжить, как неожиданно в мертвенной тишине уловили приглушенный стук. Стучали не просто так, хаотично и бессмысленно, а выбивали послание азбукой Морзе.
- Черт меня дери! – выдохнул Куприн, светлея лицом. – Это же Батя! Живой и невредимый.
Он схватил котелок и принялся камнем выстукивать по нему ответ.
С той стороны звуки примолкли, но затем тотчас пошел ответ.
- Кажется, по ту сторону есть много всего интересного! – обрадовался Зиновьев и пояснил для Громова, который азбуки Морзе не знал: - Тимур Аркадьевич провел разведку. Сегодня вернулся к месту обвала и попытал счастья до нас достучаться. Вчера мы его не слышали, а сейчас сработало. Видимо, перегородка стала совсем тонкая. Мы ее с двух сторон быстро пройдем!
- А может, реальность изменилась, подстроилась, – предположил Громов, которого эта удача тоже невероятно обрадовала.
- Может, и так. В любом случае у нас теперь наметились неплохие перспективы.
Завал пробили за полчаса, работая с удвоенным энтузиазмом, но еще какое-то время ушло на то, чтобы укрепить лаз. Наконец тимуровцы один за другим просочились на ту сторону и крепко обнялись с командиром – не по уставу, а просто по-человечески, как с потерянным и обретенным другом.
Громов тоже не избежал медвежьи объятий Тимура Аркадьевича.
- Я вижу, вы решили проблему с освещением, - сказал Юра, кивая на факел, воткнутый в щель между камнями.
- И не только эту, - ответил Борецкий. – Однако где остальные? Почему вас только пятеро?
Маркевич объяснил.
Борецкий с грустью и неудовольствием встретил новость о значительно поредевшем отряде. Однако долго скорбеть было некогда, требовалось выполнять поставленную задачу.
- Батя, откуда винтовка? – вдруг спросил Салгиреев.
При этих словах и Громов обратил внимание на прислоненное к стене оружие. Мысль, что Борецкий провез с собой на шестой континент запрещенный огнестрел, мелькнула, конечно, и с учетом изменившейся реальности не была такой уж невероятной, однако командир ответил иначе:
- Нашел.
- Я тоже хочу найти! А то с арбалетом мне не управиться.
- Там дальше по проходу есть склад.
- Для одноруких там будет что попроще?
- Будет. Разживемся всем, чем надо.
- Странная находка, - произнес Громов. - Ружья в Антарктиде запрещены, как их сюда провезли? И главное – кто?
- Какое это тебе ружье? – фыркнул Салгиреев. – Самозарядная винтовка Вальтера! Стояла на вооружении в Вермахте.
- Нет, Али, по-моему, это более поздняя модификация, Карабинер-43, - заспорил Зиновьев, приглядываясь в неверном свете факела к трофейному оружию, - у нее снайперский прицел, видишь?
- А что еще есть на складе? – перебил их спор Маркевич.
- Сейчас сами увидите, - Борецкий подхватил свою винтовку, вытащил факел и зашагал вперед, освещая дорогу.
Остальные потянулись за ним.
- Неужели вы нашли немецкий схрон? – тихо спросил Громов, догнав командира. – Если судить по году выпуска вашей винтовки…
- Для меня самого это полная неожиданность, - ответил Борецкий. - Хотя надо было думать, когда мы первую свастику на стене обнаружили.
- Слухи про фрицовские склады в оазисе ходили, - признался Юра, - своими глазами я такого не видел, но до меня много чего странного находили. (*) Однако все это было на берегу, у самого барьера, где они складировали вещи в надежде, что скоро вернутся. Но тут, в горах... Считается, что немцы их облетали на самолетах, но сами не высаживались.
- Как здесь оказались все эти ящики, будем потом размышлять. Сейчас просто порадуемся полезной находке. - Борецкий остановился возле небольшого ответвления, подняв факел повыше: - На стене начертана метка. Благодаря ей я на склад и наткнулся.
Прежде, чем свернуть в тупичок, командир тимуровцев кратко пересказал о том, что с ним случилось после обвала:
- Камнепадом меня не задело. Я тогда вырвался чуть вперед, на разведку. Заметил эту свастику, нырнул в проход, тут раздался шум и началось землетрясение. Я успел увидеть в конце прохода железную дверь, но когда закончило трясти, побежал обратно, за вами. Центральную галерею завалило капитально. С вашей стороны не раздавалось ни звука. Попробовал разбирать, но все сыпалось и шаталось. Поэтому принял решение обследовать дверь.
Куприн, увидев эту дверь, похоже, снятую с какого-то корабля (по центру у нее находился иллюминатор), не удержался – присвистнул. Припорошенная пылью и проржавевшая толстенная створка стояла нараспашку, между ней и косяком имелся солидный зазор. В таком положении ее заклинило очень давно, но протиснуться нормальному мужику в экипировке было можно.
- Замок вырван с мясом, - констатировал Зиновьев, разглядывая дверь вблизи. – Склад вскрывали, но, видимо, ничего ценного не обнаружили.
- Или вынесли, - мимоходом заметил Маркевич.
- Судя по количеству пыли, содержимое ящиков никого не заинтересовало, - сказал Борецкий. – Только несколько из них были вскрыты, из тех что у самого входа, но ничего не тронули. Посмотрели и ушли.
- И что там, кроме оружия? – спросил нетерпеливо Салгиреев, глядя, как его товарищи первыми проникают на склад.
