- Консервы, тряпье всякое, - ответил Борецкий, пропуская всех вперед. – Да и факел мой тоже отсюда родом. Металлические трубки с резиновой рукоятью спецом для здешних нужд делали. В коробке рядом заботливо приготовили асбестовую ткань и бутылки с маслом.
- Асбест же не горит? – удивился Юра.
- Потому такая ткань и хороша для факелов. Пропитанные маслом набалдашники из нее светят долго и ярко. Знатоки делали.
Громов вошел в узкое, но длинное помещение, вдоль неровных стен которого тянулись стеллажи, забитые самым разнообразным барахлом. На полу стояли характерные оружейные ящики, окрашенные в темно-зеленый цвет. На них-то и было первым делом направлено внимание тимуровцев.
- Все такое грязное, - отметил Зиновьев. – Наши «призраки» сюда точно не заглядывали.
- У «призраков» все новенькое, современное, на кой им это, - буркнул Куприн. – А мы не гордые, верно, ребята?
- Консервы, посуда, свечи – это я понимаю, - произнес Громов, - но оружием бряцать… Парни, в кого вы собрались стрелять? При условии, что это старье вообще не заклинит в неподходящий момент.
- Если с умом подойти, то не заклинит, пристреляем их на свежем воздухе, - сказал Борецкий. – Это надежные модели. Смазать, почистить, и хоть сейчас в атаку. Я бы и вам, мой друг Юрий, подобрал что-нибудь по руке. Люгер, например.
- Нет уж, увольте.
- Зря. Там, - Борецкий ткнул рукой себе за спину, - нас ждет весьма нелестный прием, понимаете расклад? И оружия у хозяев горы полным полно.
- Не хотите же вы сказать, что где-то в подземелье орудуют немцы?!
- Скорей уж международная шайка. Все надписи у них на иностранном. Обследовав склад, я продолжил движение и наткнулся на укрепленный и хорошо охраняемый испытательный полигон. Такой с наскока не возьмешь. Тем более с нашими арбалетами.
- Зато арбалеты стреляют беззвучно, - вставил Маркевич, - в пещере громко шуметь нельзя, нам самим аукнется.
- Это верно, - согласился Борецкий. – Но мы сейчас находимся в старой части пещеры. «Прозерпина» тут не появляется, они оборудовали и укрепили другую часть, северную. Там шум не помеха.
- Сколько же их? – спросил Юра.
- Я насчитал двадцать четыре человека, но не исключу, что их гораздо больше. Они тут уже несколько лет сидят. Года два-три, потому что за месяц такие хоромы в горе не отстроишь.
- Такая толпа и у нас буквально под носом?!
Борецкий принялся рассказывать.
Оставшись один, он вернулся к завалу, но преодолеть его не смог, и было непонятно, насколько велика каменная пробка. Он стучал, звал, но в ответ не доносилось ни звука. Тогда Борецкий решил поискать другой выход и для начала обследовать склад как следует.
Солидный запас еды и горючего для факелов, а также смертоносных карабинов и револьверов, заставил его немного повеселеть, однако наибольшую радость доставили подробные схемы пещеры, которые кто-то составил много лет тому назад.
Находка была абсолютно случайной. Копаясь на стеллажах, он наткнулся на стопки планшетов для бумаг, которыми во время Второй мировой пользовались штабные офицеры. Хотя со времени их изготовления прошло более семидесяти лет, светло-коричневая кожа великолепной выделки не утратила рабочих свойств и даже не потрескалась. Советские разведчики в годы войны шли на смерть, лишь бы добыть сей ценный трофей с картами противника. Борецкий чисто из любопытства раскрыл один такой и к своему удивлению действительно обнаружил в нем карты.
Их было две: весьма общее изображение Новой Швабии, включающее горы Дригальского, и схема какого-то объекта. Надписи были выполнены на немецком, прочесть их не знающему языка Борецкому было невозможно, но поскольку картами был снабжен каждый планшет, он решил, что сложная схема не случайно попала на склад. На ней приводился подробный план подземного бункера, оборудованного в пещере.
Потратив время, чтобы изучить все хорошенько, Борецкий убедился, что у него в руках, словно по мановению волшебной палочки, оказался ключ к недрам горы, включая отметки подземных колодцев, проходов и тупиков. Вход, через который зашел отряд, не являлся основным. Другой (он же главный) находился с противоположного, северного склона и открывался в сторону побережья.
Борецкий, конечно, отправился исследовать подземелье, сверяясь со своей чудесной находкой. Он надеялся выйти через противоположный выход, обойти гору и добраться до своих ребят. Однако получилось иначе.
Часть пути, по которому он двигался, выглядела совершенно заброшенной и ненадежной, казалось, что нога человека не ступала тут по крайней мере лет семьдесят, однако вскоре Борецкий различил впереди приглушенный шум явно техногенного характера и прибавил шагу.
Коридор вывел его в огромную полость, лежащую глубоко внизу. Она была освещена источниками искусственного света и наполнена суетящимися людьми. По залу ездили миниатюрные электрокары – настолько помещение было огромным. В отдалении виднелись какие-то домики и ангары.
