- Можно, но батарейки садятся… - он включил маленький встроенный экранчик и протянул Громову. – Постарайтесь поэкономнее.
Тимуровцы встали у Юры за спиной, рассматривая вместе с ним фотографию.
- Так я и думал. Это «Железный человек», - сказал Громов.
- Вы знакомы с альбиносом? – заинтересовался Борецкий.
– Нет, я про статую. Артефакт пропал в Непале в сорок пятом году. «Аненербе» вело раскопки в Катманду, искали Шамбалу. С собой археологи привезли статуэтку «Железного человека» с кусочком вмурованного божественного камня Чинтамани, под которым понимался большой черный сапфир, расположенный в центре круглого зеркала за спиной у сидящего божка. Считалось, это зеркало поможет связаться с мудрецами Шамбалы, и те укажут на вход в их страну.
- Где прячут это Зеркало, вы видели? – нетерпеливо спросил Салгиреев.
- В одном из охраняемых боксов, - ответил Борецкий. – В сейфе.
- Его надо выкрасть! Не стоит оставлять его у фашистов!
- Кто сказал, что это фашисты? – Куприн поднял голову и взглянул на своего товарища. – Фашисты потеряли артефакт в Катманду, а «Прозерпина» его нашла, вот и все. Ты не передергивай.
- «Прозерпина» - это, по-твоему, не фашисты, а? – горячился Салгиреев. – Только взгляни на этого бедного мальчика! И я даже не про наручники. Ты видел его жуткие глаза, эти синие круги и набрякшие веки? Они колют ему наркотики. Они сволочи хуже нацистов. Они убийцы!
- Подожди, Али, почему ты решил, что альбиносу вводили наркотик? – спросил Громов.
- Это любому очевидно!
- Только потому, что ему сделали укол? В шприце могло быть любое вещество. Успокаивающее, например.
- Друг мой Юрий, - Борецкий вздохнул, - я разделяю уверенность Али. Я уже двадцать с лишним лет тренирую бойцов. Мой глаз видит, на что способен человек еще до того, как я могу разглядеть черты его лица. Характер движений, то, как он шевелится, ходит – по этим незначительным меткам можно определить, насколько серьезен противник и противник ли он вообще. Так вот, я согласен: альбинос давно и прочно сидит на дури. Не знаю, сам подсел или его подсадили, но факт очевидный. Работать с древней зеркальной сетью Дарпана Гуна не каждому дано, а наркотики усиливают врожденные способности.
- «Прозерпина» сделала из мальчика оператора для Зеркала, но разрушила его личность, - сказал с уверенностью Салгиреев. – «Прозерпина» - это абсолютное зло. Они все тут служат злу, и пощады им давать нельзя.
- Недаром они тут везде фашистские символы рисуют, - прибавил Зиновьев. - Это не игра, а преемственность и их мерзостная суть.
- Батя, а что было дальше? – поинтересовался Маркевич. – После того, как сеанс с Зеркалом состоялся?
Борецкий мотнул головой:
- Собственно, это все. Альбиноса увезли. Статуэтку убрали в коробку и заперли в сейфе. Люди разбрелись по отсекам, и я тоже ушел, чтобы обдумать увиденное и понять, что делать дальше. Я вернулся на склад, потому что оставаться безоружным не видел смысла. К счастью, решил еще раз прогуляться к завалу, где и услышал ваши голоса.
- Мы должны пойти в зал, - сказал Маркевич, выражая общее мнение. – Это то, ради чего нас сюда и посылали. Надо взять «языка» и продумать операцию, как добраться до артефакта и альбиноса.
- Конечно, - кивнул Борецкий. – И я чертовски рад, парни, что отправлюсь на дело с вами.
