- Конечно. Патрисия объясняла, что Вселенная разумна, и малое легче усваивается умами. Не до конца понимая механизм, физики всерьез включили в свои уравнения «фактор разума». Они утверждали, что изменения затрагивают заранее подготовленные темы.
- Да, мне это тоже говорили, идея должна витать в воздухе. Общий настрой «цепляет» в параллельной реальности те моменты, которые нам близки, потому их и притягивает. И наоборот, чем больше людей убеждены в незыблемости факта, тем ничтожнее вероятность, что он изменится. Теперь вопрос на засыпку, друг мой Юрий: как могла быть вычеркнута из новой реальности станция, если никто не предполагал этого заранее? Вы же не предполагали? Вы только сейчас начали фантазировать.
- Про станцию Новая Надежда знает очень мало народу. Исчезнет с карт, никто не хватится. А «Прозерпина» могла еще и прицельно работать над этим.
Борецкий помолчал, обдумывая.
- Если станции нет, это усугубит наше положение… - медленно проговорил он, не спеша опровергать или успокаивать. Он принял к сведению очередные вводные и мысленно намечал план на случай, если они подтвердятся. – Я не верю, что ее не стали строить, но в то, что ее могли атаковать или вот-вот атакуют, верю. Атаковать проще. Наличие на стене ружья, то бишь вооруженной охраны, говорит, что ближний бой вполне вписывается в сценарий. «Прозерпина» готовится воевать в Антарктиде. Презрев запреты, она пустит в ход все, что у нее есть, чтобы защитить свои рубежи. И это значит, что мы подобрались к роковой черте очень близко. Управлять реальностью они все еще не умеют, конечно, но экспериментируют вовсю. А эксперименты – дело такое... у них случаются непредвиденные побочные эффекты. Я полагаю, что наша шестерка, оказавшаяся внутри горы, похожа на такой эффект. Их ученые еще не видят ошибки, но наше прибытие было очень шумным. У них случился взрыв, пожар, и они вовсю ищут причину...
- Точно ли ищут, а не «уже нашли»? Как объяснить пропажу наших вещей и части группы – не тем ли, что они нас вычислили?
- Давайте рассуждать, - кивнул Борецкий. - Возьмем самое простое объяснение: мои парни проявили непростительную халатность и дали себя обнаружить, окружить и захватить. Однако! Даже без учета того, что они вряд ли проболтаются о нас на первом же допросе, военная охрана должна была насторожиться и прочесывать окрестности. Вы заметили усиление? Я – нет.
- Они беспечны, - подтвердил Громов. - Но «Прозерпину» охраняет отнюдь не спецназ, а частная лавочка.
- Это сути не меняет. Стандарты никто не отменял, не дилетантов же они набрали! Так что очень похоже, что моя четверка осталась в прежнем варианте развития событий. А если учесть, что и вещи наши испарились как прошлогодний снег, то выходит кое-что совсем нехорошее. Вы понимаете расклад, мой друг? Мы с вами стали лишними элементами. Мы все.
- Нас не должно быть в Антарктиде вообще, вы это хотели сказать?
Борецкий прицокнул языком:
- Если произошло каскадное обрушение матрицы, затронувшее многие участки пространства, то диффузия превратила нас в «глаза урагана». Со всеми их плюсами и минусами.
- Мы стали как Вовка Грач? – ужаснулся Громов. Начиная рассуждения, он не ожидал, что они придут к подобным заключениям.
- Оно напрашивается, разве нет? Взрыв с обвалом в пещере мы спровоцировали сами. Могли ведь? Могли.
- Но Игнацкий погиб при обрушении свода! «Глаза» не гибнут. Вроде как…
- Игнацкий был самым молодым из нас. У него был короткий послужной список и, как следствие, гораздо больше шансов уцелеть до сегодняшнего дня. А вот у остальных за плечами обязательно найдется момент, когда они остались в живых только чудом. Верно, Зина?
Зиновьев, топавший в хвосте, но чутко прислушивавшийся к диалогу, подтвердил:
- Верно. Мы побывали в самых разных переделках. Я бы не задумываясь назвал парочку подходящих, когда моя жизнь висела на волоске.
- Вот то-то и оно, точки бифуркации в биографии для нас весьма чреваты, - продолжил Борецкий. - Не все, возможно, но кто-то из нас стал «глазом», явившись на место своего погибшего в прошлом прототипа.
- И в чем, по-вашему, смысл рокировки? – угрюмо спросил Громов.
- Смыслом наделяем мир мы, люди. Как мы сочтем правильным, так и будет.
- Мы сочтем или они, наши противники? Едва «Прозерпина» выявит истинный источник взрыва, она кинется нас ловить.
- Ну, это если она быстро догадается, кого именно ловить и где именно. - Борецкий вдруг улыбнулся: - Лично я ставлю на то, что мы успеем причинить ей проблем гораздо больше, чем она нам.
- За нами не заржавеет, - ввернул Зиновьев.
- Предлагаете напасть первыми?!
- А почему бы и нет? – Борецкий передернул плечами, отметая любые возражения. – Сидеть на немецком складе и тупо жрать просроченные консервы, пока животы не скрутит, это дурацкая альтернатива.
- Но не пора ли тогда связаться с «Яманом»? Патрисии наверняка было бы интересно услышать о подобном повороте. У нас есть телефон…
