- Я бы не торопился, - возразил Борецкий. – Во-первых, мы лишились прибора связи с секретным протоколом шифрования. Спутниковый незащищенный телефон – это совсем не то, что требуется в данных условиях. Перехваченное сообщение и даже просто установленный факт передачи сигнала с территории, где не должно быть никого лишнего, насторожит врага. Сейчас они теряются в догадках о причинах своих неприятностей, но, получив дополнительные сведения, тотчас смекнут, где искать источник помех, понимаете расклад?
Громов вздохнул. Как ни был он далек от военных хитростей, но эта ремарка звучала весомо.
- А во-вторых, если «Прозерпина» чувствует себя в горах Дригальского спокойно и пренебрегает некоторыми правилами безопасности, сидя верхом на бочке с порохом, то это намекает не только на недальновидность ее руководителей, но и на слабость ее стратегического противника. «Яману», по их мнению, нечего им противопоставить.
- Это как? – встрепенулся Юрий.
- А вы задумайтесь над тем, что могло случиться в этой реальности с вашим прототипом. К примеру, он погиб при падении осколков астероида. Вы не вернулись из Антарктиды и соответственно, не приехали сейчас в горы Дригальского к Кратеру. Да и Патрисия могла не выжить вместе с вами. Это маловероятно, но все-таки возможно.
- Тимур Аркадьевич, разрешите вопрос? – подал голос Зиновьев и, получив отмашку, спросил: - А мы могли провалиться в недавнее прошлое? К примеру, за год до того, как «Яман» усилил свои позиции на территории Кратера. Новой Надежды еще нет, но проект уже существует.
- Диффузия – это воплощение параллельных версий бытия, это не машина времени. Все происходит здесь и сейчас, но чуть иначе. Уже понятно, что «Прозерпина» лидирует. Остается выяснить, что с «Яманом» и Патрисией, отчего они плетутся в хвосте.
Громов, не желал думать о плохом. Его натура прирожденного оптимиста протестовала против возмутительных перспектив, нарисованных Борецким. Захотелось найти аргументы против.
- Раз «Прозерпина» засела в горах Дригальского, а не у самого Кратера, - сказал он,– значит, к Кратеру ее не пускают. Значит, там по-прежнему наши.
- Или там физически опасно находиться, если «Черное солнце» осталось в этой версии в Хранилище, - ответил Борецкий. – Однако мы начали гадать на кофейной гуще. Нужна информация о происходящем в мире и в Антарктиде.
Мысль, что в этом мире, возможно, и Кратера нет, и Хранилище уцелело, и Пат продолжает работать с живым Ги Доберкуром, оказалась для Юрия болезненной. Ведь если все так, то не будет и Вики… их с Викой семьи... Казалось, что пока он не знает наверняка, этого как бы и нет. Но прояснить обстоятельства было жизненно необходимо, и Юра это понимал.
- Проще всего, наверное, будет добраться до общедоступных новостных сайтов, до Интернета, - через силу выдавил он. – И начать поиски с событий пятилетней давности, с астероида.
- Это разумно, - поддержал его Зиновьев. – Мне тоже кажется странным, что «Прозерпина» оборудовала испытательный полигон в Антарктиде, в совершенно диких и некомфортных условиях. Да и совсем рядом с «Яманом», который все же Кратера не уступит ни при каких обстоятельствах. Не проще ли им, имея Зеркало, работать с Зеркальной сетью в Европе, мало ли там сакральных мест?
- Последнее как раз не удивляет, - сказал Борецкий. – Они не случайно рисуют везде свастику. По мнению идеологов Третьего Рейха, в Земле Королевы Мод располагался вход в Полую землю. Можно предположить, что именно отсюда, вступив в контакт с цивилизацией предтечей, окопавшихся в Полой Земле, их наследники собираются строить обновленный мировой порядок. «Прозерпина» позиционирует себя продолжательницей дела древних рыцарских орденов, всех этих тамплиеров, масонов, нацистов и гуманистов, но ей больше не нужны сакральные места старушки-Европы, ей нужен аутентичный во всех смыслах плацдарм. Самый близкий к наследию предков.
- Тамплиеры, масоны, нацисты – согласен, но гуманистами я бы это сборище ни за что бы не назвал, - хмыкнул Зиновьев.
- Не путай гуманистов с человеколюбами, Зина. Это страшная по своей глубинной сути философия. С самого начала, еще с эпохи Возрождения, гуманисты ставили по центру человека и его свободу, а не Бога и закон. Церковь утверждала, что существует только одна книга – Библия, в которой есть все, что нужно, а гуманисты в пику ей заявляли, что есть и другие любопытные книги, содержащие знания. Вся верхушка «Прозерпины» вышла из тайных кружков любителей пифагорейской истины и древнеегипетской магии. Они гораздо ближе к кровавым оккультным обществам, чем сами это признают, и уж тем паче имеют мало общего с тем, что мы понимаем под словом «гуманный». А если вспомнить, как борзо они продвигают свой трансгуманизм с его мечтой о «чипированном боге», так это и вовсе фашизм в чистом виде, вскормленный идеями Ницше. Новые постлюди готовятся заменить собой богов и превзойти их...
