Прежде всего ему вспомнились давние рассуждения Виктора-Ашора, настаивавшего на уничтожении «Черного солнца». Вик был готов пожертвовать собой, лишь бы «бублик» никогда больше не доставлял миру неприятностей. И он бы пожертвовал, если бы не Пат, подговорившая мужа вернуться и огреть Соловьева по голове. В те дни Юра был рад, что Вик выжил и «бублик» относительно цел. Волшебную «Чашу Грааля» ему было жаль, и казалось, это замечательно – оставить возможность ее починить, когда мир станет к этому готов.
Сегодня Громов уже не был в этом уверен. Они все оказались привязаны к «Черному солнцу». Физически и морально. Мир не просто изменился, он продолжал меняться, и к этому невозможно было приспособиться. И смириться с этим тоже.
Сначала Патрисия считала, что проводником чужих энергий служит Вова Грач. Потом, с накоплением данных, она стала полагать, что виноваты все выжившие, ставшие носителями чужеродных энергий
Неожиданно в новой реальности вслед за Чашей всплыли другие «волшебные» предметы: Зеркало и Нож. Гонка за технологиями вышла на следующий виток. Не участвовать во всеобщем безумии было невозможно, находилась тысяча причин, почему артефакты следует отыскать, собрать в единую цепь и воспользоваться их свойствами и силой. Антарктическая Триада стала вопросом выживания. Юрин друг, Володя Грач, сидел взаперти, словно преступник, потому что Солнечный нож никак не находился – а только он мог его спасти от участи, которая хуже смерти. И ведь вслед за Грачом подобная напасть могла коснуться каждого из них и даже всего мира в целом!
Чем все закончится, никто не знал. И никто не гарантировал, что Чаша, Нож и Зеркало были созданы исключительно во имя Добра. Нет и не может быть ничего однозначного. У медали всегда две стороны.
Абсолютное зло внешне смотрится весьма привлекательно. Оно маскируется под здравые, чистые и полезные вещи. Оно завораживает, и его обаянию сложно противостоять, недаром дьявола называют «отцом лжи». А человек – он же любопытен. Когда ему обещают новые технологии, новое знание, новые горизонты, он клюет на наживку. Вот только цель абсолютного зла – разбудить в человеке внутренних демонов. Воля и воспитание держат их в цепях, но стоит ослабить звенья, по глупости или из гордыни отвергнуть осторожность и позволить страсти взять верх, и все, назад дороги нет. Дьявол не упустить своего. Когда рвутся цепи, человек погибает и рождается зверь. Мир попадает в заложники к тем, кто совсем недавно провозглашал битву «за все хорошее и против всего плохого», однако проиграл самое первое сражение за собственную душу.
Громов понимал, что Зеркало, вмурованное в статуэтку «Железного человека», находилось сейчас совсем не в тех руках. Наркоман и его хозяева не имели на артефакт морального права. Но если передать Зеркало Патрисии, справится ли она с ним? Справится ли с ним Вещий Лис и те, кто стоят выше его по положению, или все получится как с «Черным солнцем»?
Юру охватывали мрачные сомнения, когда он думал об этом. Он хотел положить конец противостоянию и, наверное, не отказался бы все вернуть в исходную точку, сделать так, как хочет Патрисия, и не гнаться за недостижимым журавлем в небе. Однако становилось очевидно, что Триада – источник постоянного соблазна. Точку в этой истории поставить будет невозможно…
- Нога опять болит? – спросил Громова Зиновьев, догоняя на повороте. –Хромаешь сильно.
- Нога – это ерунда, есть вещи похуже, - признался Юра.
- И что это?
Он криво усмехнулся, понимая «эпичность» собственных мыслей:
- Решаю вечный вопрос о Добре и Зле. Хочется верить, что мы на правильной стороне и не сделаем хуже, чем есть. Однако победа вполне способна обернуться экзистенциальным поражением.
- Ты свои интеллигентские заморочки брось, - сказал Зиновьев. – Мы все готовимся к своей главной битве с самого рождения, просто для одних она очевидна, а для других не очень, но она все равно состоится, от нее не улизнешь.
- Так я и не отказываюсь. Но размышлять-то об этом не запрещено?
- Не запрещено, но зачем? Есть мы и есть они, все просто.
