- Все сложно, Толя, - не согласился Громов. – Скажи откровенно, когда вы летели в Антарктиду, вы ждали обнаружить здесь недостающие «Яману» Зеркало или Кинжал? Вещий Лис давал вам подобные наставления?
- Ну… этот вопрос прорабатывался, но не так чтоб в лоб.
- И что Лис потребовал: добыть артефакты любой ценой?
Выражение лица Зиновьева обрело жесткость:
- Ты струсил что ли?
- Дело не в страхе. Дело в том, что будет потом.
- Нас учили выживать в любых условиях, и мы сумеем выполнить задачу несмотря ни на что. Потом будет наша победа.
- Нет, я про «совсем потом». Когда у нас на руках будет вся Триада и мы овладеем этой силой, как следует поступить?
- Это уже не нам решать.
- Вот это меня и напрягает. Мы – исполнители чужой воли, и от глобальных решений нас тотчас отстранят. Но что если те, кто отдает приказы, окажутся предателями?
- Главное, чтобы предателями не оказались мы, Юра, пережить суд истории легче с чистой совестью.
- Если он будет, этот суд. Если будет кому судить.
- Не стоит забегать вперед. Ты согласен, что «Прозерпине» не стоит доверять инструментов сложнее лопаты?
- Согласен.
- Вот тебе и ответ, - Зиновьев похлопал его дружески ладонью по спине. – А что будет дальше, известно лишь Богу. Если не чувствуешь в себе уверенности, держись во втором эшелоне. Наверное, это и правда не твоя личная битва. Твоя наступит позже, а сегодня мы тебя прикроем.
Добравшись до полигона «Прозерпины», тимуровцы по очереди рассматривали подземный зал с офисными боксами. Площадка оказалась совсем узенькой, и они выползали на нее с большой осторожностью.
Охранники нечасто смотрели в их сторону, да и то, скорей, случайно: задирали от скуки голову к высокому каменному своду и бесцельно водили глазами по потолку. Видимо, в этом варианте реальности проход со складом считался заброшенным из-за ненадежности. Многочисленные следы обвалов действительно свидетельствовали о высоком риске, и отряду лазутчиков приходилось передвигаться очень аккуратно.
Проведя разведку, тимуровцы вернулись в коридор, выбрав один из тупиковых ходов, и, подкрепив силы, начали совещаться.
Борецкий сказал, что для начала необходимо продолжить наблюдение в зале и, конечно же, выйти наружу для полноты картины, чтобы оценить активность «Прозерпины» в целом. Салгиреева, Куприна и Маркевича он оставил в пещере, строго-настрого приказав ограничиться внешним осмотром, выявлением слабых мест и составлением расписания охраны. Сам же в сопровождении Зиновьева и Громова отправился на разведку вовне.
Пребывая во власти сомнений, Юра попытался разговорить Борецкого. Если простые солдаты не дают ответа, может, их командир окажется к нему более лоялен? Поэтому, догнав Тимура, он спросил, заходя издалека:
- Что вам известно о протекании квантовой диффузии?
- А что известно вам, мой друг? – вопросом на вопрос ответил Борецкий.
Громов хотел для начала выяснить, насколько Вещий Лис был уверен в своей группе и как много им поведал. Для того, чтобы заручиться вниманием Борецкого, Юра поделился собственными наблюдениями:
- Немногое. Я всего лишь отвечаю за снабжение и строительство новой станции, но мне не дает покоя один момент. Когда мы пролетали над Кратером по пути сюда, я не заметил никакой активности. Лётчики однако промолчали, хотя обзор из иллюминатора не сравнится с тем, какие данные поступают в кабину. Выходит, стройку они видели, но с учетом происходящего… Не может ли быть так, что диффузия, грубо выражаясь, для каждого своя? И наступает не одномоментно для всех, а по частям. Помнят же некоторые люди старые варианты, когда уже большая часть свидетелей принимает изменения как должное. Летчики остались в старом мире, и станция для них существовала. А я перенесся в другой мир, измененный, и станция для меня на тот момент как бы уже исчезла. Это был… знак.
Борецкий хмыкнул.
- Тимур, спрошу прямо, - не отступал Громов, - что именно рассказывали вам Виталий Лисица и Патрисия Ласаль перед поездкой в Антарктиду? Я вижу, насколько спокойно вы восприняли изменения реальности. Вы прямо-таки мгновенно вписались в нее без страха и сомнений и готовы действовать без рассуждений.
- Диффузия – предмет темный и таковым остается, - ответил Борецкий. – Мои прямые задачи, как и у вас, сугубо прикладные. Я знал, когда собирался сюда, что нам предстоит работать в условиях быстро меняющегося мира, и пусть некоторые изменения мне неприятны, рефлексировать по их поводу некогда. Однако проигнорировать вашу тревогу насчет станции я тоже не имею права. Вы не новичок, чтобы истерить на пустом месте. Вы опасаетесь кардинального переустройства, в котором уже нет места новой станции у Кратера, я правильно понимаю расклад?
- Это один из вариантов. Допустим, ее не стали строить. Не успели или просто некому.
- Некому – это очень сильное заявление, а насколько я знаю, диффузия всегда ограничивается малыми дозами. Вы слышали про эту ее особенность, мой друг?
