Пилот предпринял невероятное усилие и все-таки втиснул машину на предназначенное место. Колеса уже коснулись палубы, и моряки кинулись вперед, чтобы зафиксировать вертолет, но тут он неожиданно подпрыгнул, разворачиваясь, и винт со страшным грохотом рубанул по натянутому стальному тросу.
Посыпались искры, лопасти с ужасающем скрежетом согнулись, переворачивая вертолет. Людей бросило вперед, потом вжало в кресла. Элен не выдержала - закричала…
Мир снова замер, словно кто-то пытался поставить его на паузу, но добился лишь замедления. Все двигалось рывками. Гибель в чудовищном взрыве подкрадывалась к ним медленно, в вязкой патоке времени, цепь событий – уже вторично за минувшие полчаса – растянулась, искажая звуки и краски.
В самый критичный миг их накрыло тишиной. Еще один взмах ресниц, еще один рывок – и мир вдруг разгладился. Стал снова целым и невредимым.
И вертолет тоже стал целым.
Громов медленно поднял голову.
Он по-прежнему сидел в кресле. Вертолет стоял на палубе. Турбины не гудели. Винт прекратил вращаться, и его лопасти провисли. В окне было видно, как суетятся матросы, крепя шасси к кольцам специальными канатами.
Пассажиры зашевелились, реагируя каждый по-своему на благополучную посадку. Огюст боролся с ремнем, стремясь поскорее покинуть салон. Его руки непростительно ослабли и тряслись. Моусон-Борецкий тер лоб и глаза, залитые соленым потом. Элен опиралась затылком на спинку и глубоко дышала.
- Мне кажется, вы делаете определенные успехи, - обратилась она наконец к Громову. – Если и дальше так пойдет, то вы справитесь быстрей, чем за два месяца. Я в вас не ошиблась.
Юра молчал, слишком оглушённый, чтобы здраво во всем разобраться. Он не понимал, что их спасло. Почему боги смилостивились над ними? Возможно, так причудливо работает диффузия, и мир меняется скачками. Смерть просто не приходит к тому, кто перескочил на новую волну? Барьера не замечаешь, и все идет как идет, но…
Но он совершенно точно не имел к этому отношения!
Это чувство, что он не причём, крепло в Громове с каждым новым ударом сердца. Элен поторопилась приписать ему заслуги, и это грозило в самом ближайшем временем большими проблемами. Нет ничего хуже, чем пустые надежды.
Однако он ничего не сказал. Он вообще не собирался ничего обсуждать до того, как пообщается с Тимуром.
27.4
27.4/7.4
Тимур Борецкий
Все-таки два «неотшлифованных смутьяна» (как выразился однажды Хранитель Акил о «глазах урагана») на борту вертолета – огромный риск! Тим не считал себя совершенством. Он знал немного больше, чем Громов, умел кое-что, но был далек от идеального владения ситуацией. Благодаря его попыткам «отрезать лишнее», они, конечно, все-таки долетели, но выбравшись из одной чрезвычайной ситуации, тотчас вляпывались в другую, потому что Тимур просто не успевал. Не видел всего. Всех последствий,
Было бы обидно после стольких усилий разбиться в шаге от цели. Даже Элен д'Орсэ терять было жалко – она была нужна, чтобы ввергнуть «Прозерпину» в хаос внутренних разборок.
К счастью, у Тимура была пурба – своенравная и не слишком отзывчивая, но он с ней справился. Все-таки он оказался хорошим учеником, потому что вертолет не упал и не взорвался, Акил Ядав мог им гордиться.
Тим, разумеется, даже не думал приписывать все лавры себе одному. Он старался, это верно, но во всем присутствовал и элемент божественного благоволения. Вселенная, как ему казалось, не любила, когда ей мешали развиваться по раз и навсегда устоявшимся канонам. Квантовая диффузия была для нее болезнью, и Тим со своей пурбой представал в роли желанного лекаря, с хирургической точностью отсекающего лишнее и нежизнеспособное.
Божественное одобрение чувствовалось везде и в первую очередь в том, как легко, без запинки прошло их внедрение на базу «Альфа». Гималайские Хранители, решившие отбросить нейтралитет и занять одну из сторон конфликта, свое дело знали. Никто не заподозрил в нанятой троице самозванцев.
Уже перед Новым годом Борецкий, Куприн и Зиновьев устроились работать на главную антарктическую базу «Прозерпины». Тимур стал поваром, Андрей – инженером-наладчиком систем жизнеобеспечения, Анатолий – водителем. Оказавшись таким образом в Орвине среди последней партии нанятого для зимовки персонала, они сделали важный шаг к осуществлению задуманного.
Работа водителем и наладчиком была его бойцам привычной и особых хлопот не доставляла, Андрюха имел диплом инженера-программиста и успел после выпуска немного поработать на заводе, ну, а крутить баранку и вовсе ума не требовало. Сложней всего пришлось Борецкому. Хотя на место шеф-повара элитного ресторана он и не претендовал, предстоящий маскарад ненадолго поверг его в ступор.
Акил, передавший ему новые документы, лишь улыбался:
