Все последние сутки, предшествующие отлету на Крозе, Громов думал, на что согласился благодаря совету в записке. Хотелось поговорить с ее автором, но такового на горизонте не появилось, хотя он прислушивался к шагам в коридоре. Юра спрашивал себя вновь и вновь, не было ли послание ловушкой? Принуждением к сотрудничеству… но шантаж семьей действовал вполне эффективно, а Белый Сахир, способный прочитать истинные мысли, его не навестил. Значит, записка была от друзей, от тимуровцев или ребят со станции.
Увидев в вертолете Борецкого, Громов возрадовался, что его мучения близки к завершению. Скоро его сенсорный голод будет удовлетворен, и все станет ясным и понятным.
Ему было интересно, куда делся Пьер, которого заместил Борецкий, жив ли он и что будет, ежели его найдут в каком-нибудь тупике с кляпом во рту? Успеют ли они долететь до «Альбатроса», а если долетят, то как поступит Элен на борту – наверняка ведь свяжется с базой и уточнит вопрос по своему человеку. На что рассчитывает Тимур, заняв чужое место, и что за груз лежит у него в портфеле?
Громову как никогда требовалось терпение. Борецкий заговорит с ним не раньше, чем оба они окажутся в безопасности. Желая успокоиться, Юра по примеру французов уставился в окно.
Вертолет уже покинул массив Дригальского и направился к побережью. Под его брюхом стремительно уносилась назад комковатая равнина. Вставало солнце, и по верхнему краю горизонта тянулась расплавленная полоса. Снег и лед занимались пожаром. Впереди показались открытые участки оазиса с вкраплениями гладких, как зеркала, озер, а за ними начинался припай, украшенный кособокими розово-белыми айсбергами.
Однако, как Юрий не старался, в голову ему снова полезли беспокойные мысли, и будто отвечая на них, с запада на припай стала наползать белесая пелена.
Настороженность и волнение Громова возросли еще больше, когда яркая заря неправдоподобно быстро растворилась в сплошном тумане.
Облака спустились к земле и укутали собой вертолет. Какое-то время винтокрылая машина мирно летела внутри пуховой перины. Контрасты сгладились, искры потухли, но затем их начало потряхивать.
Громов сжал подлокотники, его ладони моментально вспотели. Однако ни Элен, ни ее спутник еще не осознали, насколько плохи перспективы. Французы продолжали спокойно сидеть, и только Борецкий, заметив судорожный жест, вопросительно дернул бровью в сторону Громова. Тот, смертельно бледный, чуть заметно покачал головой.
Летчики называют столь внезапные туманы «белой мглой» и справедливо не любят ее. Даже простому путнику тяжело идти, когда нет ни одного ориентира. Серебристый свет льется со всех сторон, и любая ложбинка, находясь прямо под ногами, остается незамеченной, в нее проваливаешься, хотя мог бы и перешагнуть. Темные предметы, напротив, видны четко, но кажутся подвешенными в пустоте, и невозможно оценить ни их размеры, ни расстояние до них, поскольку перспектива искажается. Для воздушного транспорта угодить в подобную «белую мглу» смертельно опасно. И дело не в отсутствии прямой видимости, можно, в конце концов, лететь и по приборам. Главная проблема – контрасты давления, которое скачкообразно меняется на отдельных участках.
Голоса в кабине пилотов стали резче и громче. Они знали, что сводка погоды неблагоприятная, и все же надеялись проскочить, облететь зону контрастного давления, но она разрасталась слишком быстро. Вертолетчики спорили, удастся ли чиркнуть циклон по краю или стоит вернуться. В итоге решили запросить экстренной посадки вблизи береговой станций индийцев.
Первый пилот объявил пассажирам, что их ждет «Майнтри». Элен предсказуемо возмутилась и потребовала продолжать полет.
- Это невозможно! – отрезал пилот. – На мне ответственность за вашу безопасность.
- Никаких промежуточных посадок! – гневно крикнула француженка. – Тем более у индийцев. Наш рейс нельзя прерывать. Груз и сопровождающие его лица должны быть доставлены на корабль без промежуточных посадок!
- Я даже обсуждать это не собираюсь! – выдал пилот. – Мы разворачиваемся.
- Только посмейте! Я вас уничтожу! Вы пойдете под суд!
- Лучше под суд, чем на корм рыбам!
Тут началась сильная болтанка, и сделалось не до споров.
Вертолет угодил в горизонтальный шторм. Машину раскачивало, словно щепку в океане. Приборы показывали, что они с огромной скоростью летят вперед, а на самом деле их несло назад. Пилоты отчаянно сражались с рулем высоты, стараясь удержать вертолет от заваливания.
Юра сглотнул, учащенно дыша. Элен, красная от злости, обернулась к нему:
- Ваша работа? Немедленно возьмите себя в руки! Или вы нас всех погубите.
Если б тот знал, как все исправить! Ситуация складывалась безо всякого сознательного участия, Юра оставался всего лишь пассажиром, «глазом урагана», бушующего снаружи буквальным образом.
От понимания неизбежности катастрофы и от того, что он всему причиной, Громову сделалось тошно. Закружилась голова, зрение поплыло, дыхание сперло – все те симптомы, на которые жаловался Вовка...
- Юра, сосредоточьтесь! – приказала Элен. – Остановите шторм!
