Тим сжал его рукоятку и прикрыл глаза, чтобы лучше воспринимать. Картины диффузии потрясли его. Он не сумел бы подобрать слов, чтобы описать ее своим товарищам, настолько жуткой какофонией она выглядела со стороны. Звучное цунами из режущих сознание аккордов-стонов сметало на своем пути человеческие судьбы. Их ломало и скручивало в невероятные узлы. Реальность пылала и дробилась на мириады своих копий и дублей, и каждая из них, получив толчок, мгновенно убегала за горизонт, в бесконечность. Вселенная ревела, рыдала, дрожала и плавилась, и в этом хаосе было невозможно за что-то зацепиться. Не осталось ничего устойчивого, ничего стройного и неизменного. Один лишь Тим, сжимающий пурбу, казался себе прежним – «Солнечный нож» создал вокруг него островок безопасности, дрейфующий в океане неизбежного.
Ту, первую, диффузию Тим, по большому счету, упустил. Он был настолько оглушен и напуган, что забыл обо всем. Вспомнил лишь под завершающий финальный аккорд и понял, что ничего не успевает предпринять. Он застонал от злости на самого себя, жалкого и бестолкового, и взмахнул «Солнечным клинком», вспарывая уродливо перекошенную реальность…
Он считал ту ночь своим поражением. Но позже, когда он связался с Акилом, чтобы признаться в никчемности, Гималайский Страж немного утешил его и велел «не париться».
- То, что вы видели, Тимур-джи, явилось малым отголоском. Это был один из кругов от удара на глади
Борецкий был поражен: вот это все – и только «малый отголосок»?! Он испытал малодушную слабость и неверие в собственные силы. Во что же он ввязался?!
- Что мне делать? – спросил он, перебарывая отчаяние.
- Ждать, Тимур-джи. И учиться. Все должно происходить в назначенном месте в назначенное время и волей назначенного человека.
- Мне предстоит вступить в битву только на Крозе?
- Только там. До Крозе ничего серьезного в этом плане не предпринимайте. Вы попадете на базу «Гамма» примерно к середине апреля. Будьте готовы накануне, в начале месяца, когда все центры силы проявят себя и конфигурации окончательно сложатся. Впишите в них себя и Громова, а до того момента – затаитесь. И копите энергию в «Солнечном ноже», потому что на Крозе ее потребуется очень много.
За месяцы тренировок по гималайской методике и тотального переосмысления действительности Борецкий превратился в настоящего мистика. Он воочию наблюдал, как смещаются пласты реальности, и сам он тоже перестраивается, все дальше удаляясь от изначального состояния. Мистика и эзотерика лучше всего подходили для сохранности здравомыслия, поэтому Тим встраивался в новую парадигму, пользуясь ее преимуществами и не слишком рефлексируя. Колдовство работает – и хорошо.
С вертолетом оно тоже сработало. Живыми и невредимыми они добрались до судна и, если все и дальше пройдет столь же успешно, то скоро они с Юркой доберутся и до Крозе.
Даже то, что после двойной встряски Тим чувствовал себя выжитым как лимон, было огромным благом. Ему не пришлось играть «бледный вид». Взяв на себя роль трусливого Эндрю Моусона (чьей формой и документами воспользовался), он выглядел правдоподобно.
Элен д'Орсэ презрительно наблюдала, как ее новый спутник на трясущихся ногах пытался спуститься из вертолета на палубу, но терпел неудачу за неудачей. По правде говоря, француженку больше волновала сохранность секретного чемоданчика, чем состояние здоровья его носителя, но Тим был рад, что не выбился из сценария. Он знал, что Элен первым делом запросит с «Альфы» его досье, но Куприн собирался поменять в ним одну лишь фотографию, все прочие характеристики и выводы оставались неизменными. Тим не велел Куперу излишне наглеть, поскольку не был уверен, что справится с последствиями при более значимой коррекции. Да и накопленную энергию в пурбе он предпочитал расходывать экономно.
Матросы, потеряв терпение, подхватили неуклюжего Борецкого, вытянули из вертолета и буквально на руках отнесли подальше, прислонив к стеночке надстройки. То и дело вытирая пот, Тимур переводил дух и поджидал Юру Громова.
Француженка со своим помощником задержалась у вертолета, осматривая повреждения. Машина к полетам была все-таки непригодна, винты на хвостовой части немного погнулись, но пилот и его механик хором уверяли ее, что все можно починить. Пилот размахивал руками, Элен морщилась, и Громов с Борецким получили несколько драгоценных минут наедине.
Юрий вел себя как истинный разведчик: быстро сориентировался и делал вид, что они беседуют о погоде, а не о важных вещах.
- Безумно рад тебя видеть! – тихо, но с подкупающей искренностью заявил он, старательно отворачиваясь от Тимура. - Я получил записку на салфетке и ждал встречи. Здорово, что это именно ты! Что с остальными?
Они оба смотрели на море, катившее серые волны за бортом, но Тим точно знал, что Юра ловит каждое его слово.
