- Зато мы у цели, - сказал Вик. – Эту дорогу под водой сделали специально, и готов поспорить, что она носит церемониальный характер. Что-то вроде волшебного хождения по воде, которое демонстрирует жрец во время ритуала.
- То есть мы находимся на капище? – обрадовался Кир. – Круто! Дикарское племя, живущее здесь, поклоняется силам природы, и водопад для них – олицетворение мощи главного божества. Зеркало точно под водопадом! В месте силы.
- К сожалению, дорогу давно не обновляли, - объяснял Вик, продолжая одеваться, - бревна в ужасном состоянии и до водопада не доходят. Похоже, церемонии давно не практикуют.
- Ну и черт с ними! – воскликнул Кир. - Спустимся сверху по веревке.
- Мне не нравится идея с веревкой, - сказала Пат, - Адель говорила, что надо «ходить по воде». Но вода холодная… это тоже риск.
- Тогда достаем и надуваем лодку, как и собирались с самого начала. Если маневрировать с помощью весел, то можно, наверное, справиться с подводным течением и удержаться под струями сколь угодно долго.
- Все отложим до утра, - велела Пат, поглядывая вверх и по сторонам. – В это время года темнеет уже в пять. Не хочу туда лезть при свете фонаря. Мало ли какие сюрпризы нас ожидают.
Они вернулись к костру, где над почти готовым ужином, булькающим в котелке, сидели пилот и Чебышева.
- А где наш Сусанин? – спросил Кирилл у Лилии.
- Да вон он, у берега копошится, - Чебышева подбородком указала в заросли, спускающиеся к самой воде.
Кир пригляделся. Присев на корточках, Ами ковырялся в песке. В руках у него была небольшая миска, которую он болтал, потряхивая, словно пытаясь намыть золота.
Как оказалось, именно этим он и занимался – искал золотые самородки в Матимбуне. И даже преуспел: на дне миски, когда он вернулся к огню, тускло посверкивало несколько желтых крупинок.
- Богатое тут место, однако, - хмыкнул Кир.
- Государство разрешает местным разрабатывать недра, - пояснил Вик, грея протянутые к огню руки. – Драгоценные камни, золото – все, что найдешь, это твое.
- Так, может, и нам попробовать?
- У тебя прописка не та, - хмыкнула Лилия. – И вообще, я бы сто раз подумала, стоит ли злить местное племя. Они могут счесть, что мы их грабим. Эри, спросите, не боится ли воровать золото у дикарей.
Пилот перевел крестьянину ее вопрос. Ами замотал головой:
- Дикарям не нужно золото, - пояснил он, - они не ходят в магазины.
- А у вас в магазинах прямо вот так, за самородки продают? – удивилась Чебышева.
Оказалось, что изредка жители Фаритрамасины спускаются к побережью, где продают или меняют то, что у них в избытке, на нужные вещи: инструменты, семена или продукты, которые не выращивают в деревне. В любой лавке самородки и золотой песок у них готовы взвесить на аптекарских весах, оценить по текущему курсу и отдать за них товар.
- Ладно, давайте уже поедим, - сказал Мухин. – У меня с самого утра крошки во рту не было!
На ужин, помимо стандартной походной каши и фруктов, купленных накануне на рынке в Анкарене, путешественникам было предложено местное лакомство:
- Мясо крестьяне едят только по праздникам, основная их пища – рис, - рассказал Эри, - а то, что Толотро притащил сюда
- Кстати, очень даже вкусная штука, - сказал Кир с полным ртом. – Я бы эту
Запивали ужин кофе, который также приготовил Ами. В кастрюльку он поместил плетеную корзиночку, выстланную изнутри тканью. В нее насыпал несколько столовых ложек молотого мадагаскарского кофе и залил кипятком из чугунка. Пока кипяток просачивался сквозь ткань, кофе успел завариться. На вкус он был не слишком крепок.
Наконец, с ужином было покончено, и усталые люди сразу стали готовиться ко сну.
Ночь прошла беспокойно. Спать вчетвером в одной палатке было тесно и душно, и это при том, что пилот и проводник устроились снаружи. Местные, в силу каких-то удивительных свойств, практически не страдали от укусов комаров, зато противные насекомые вовсю отыгрывались на иностранцах, умудряясь пролезть даже сквозь сетку. Здоровому сну мешал и многоголосый рев, доносившийся из джунглей, и шум падающей воды, и вонь репеллента, распыляемого с особой щедростью. Они все прекрасно высыпались на природе в военном лагере в Анкаратре, но здесь почему-то все звуки были преувеличенно громкими и тревожными.
