Георг Хоффман сидел в своём кабинете и спокойно пил кофе. Как же он любил вот такие дни перед операциями! Это доставляло ему то садистское удовольствие, от которого он никогда бы не смог отказаться. Как же это было приятно — знать, что несчастная его жертва ничего не может сейчас сделать, кроме того, как молить о пощаде, а он в данный момент решает всё. От одного его слова может зависеть жизнь подопытного. Что может быть лучше? Хоффман не знал ничего, что могло так поднять ему настроение. Ну… Ещё, конечно, было лопотание Юты о том, как счастливо она жила до смерти родителей… Но с настроением перед операциями всё равно ничто не могло сравниться!
Что есть погибшее? Что есть уничтожившееся? Что есть уничтоженное?
Организация Schreiendes Blut была основана им совсем недавно, но уже успела оправдать часть своих ожиданий: было доказано много вещей, до этого считавшихся выдумкой, бредом больного воображения учёных и древних. Было доказано существование самого того мира. Того огромного мира, который некогда раскололся на три части. Три части, которые известны сейчас.
Земля. Сказка. Забвение. Так теперь назывались эти три мира. А раньше, когда-то, всё это называлось просто Величием. Да… Было бы интересно увидеть тот прежний общий мир.
Древняя магия питалась душевными силами людей… Древняя магия питалась самими людьми… Выживали только те, кто мог питаться самой магией…
А всё началось ещё в школе… В самом первом классе, когда с мальчиком с тонким шрамом, пересекающим левую сторону лица и уродующим его, никто из детей не хотел нормально общаться. Как возненавидел тогда маленький Георг этих лживых мелких тварей, притворяющихся перед учительницей милыми и добрыми. Но и сама учительница была ничуть не лучше…
Не время для этого! Давно это было. Всё прошло и больше уже никогда не вернётся.
Георг тряхнул головой, пытаясь оторваться от воспоминаний. В конце концов, ничего хорошего эти воспоминания сейчас не несли. Ему нужно хорошенько отдохнуть перед предстоящей нервотрёпкой с вечно недостающими инструментами и ничего не понимающими ассистентами… Стоило отдохнуть перед всем этим. Насладиться самим предвкушением этой операции…
Выживали только сильнейшие и достойнейшие… Выживали только лучшие…
В кабинет вошёл Вэлэриу. Это был высокого роста пожилой человек, бледный, в длинных тёмных волосах которого уже виднелись седые пряди, но их было не так уж много. Хоффман нередко удивлялся этому: наверное, у него к возрасту этого старика уже вся голова будет седой. Хотя нет… До возраста этого старика Георгу никогда не дожить. Серые холодные глаза Вэлэриу смотрели будто бы глубоко в душу, что, наверное, до полусмерти пугало молодых подчинённых этого человека. Впрочем, Георг сам был не слишком чувствителен к этому. А вот Юта пугалась. Пугалась, пряталась за спину графа, пыталась отпрашиваться по какому-то поручению…
— Всё готово для эксперимента? Ничто не должно помешать нам. Надеюсь, вы понимаете это, господин Хоффман?
А что сейчас?
Голос Вэлериу, как и всегда, холоден. Этот мужчина, не человек, и сам не слишком-то горяч. Зато всегда был хитёр. Всегда умел обвести вокруг пальца всех, кто находился рядом. И граф в очередной раз с усмешкой думает: «Чёртов старый вампир! Что на этот раз ты выдумаешь, чтобы позлить меня?».
К Вэлэриу не следовало поворачиваться спиной. Это знали все, кто когда-либо допустил такую непростительную ошибку. Впрочем, это знали даже те, кто никогда не допускал такой оплошности. И Георг Хоффман прекрасно понимал, что такого опыта ему не нужно ни при каком раскладе. Герцог Вэлэриу Грацеда был кем-то вроде короля, вождя для вампиров, что делало его ещё более опасным противником.
— Всё готово, — как можно холоднее и чётче отвечает Георг. — Я прекрасно всё понимаю. Нет нужды напоминать мне об этом.
Надоедливые, снующие туда-сюда людишки, скучные занятия…
Вэлэриу тихо смеётся. Он всегда смеётся так… противно, холодно, не вкладывая в свой смех никаких эмоций. Наверное, стоило вздрогнуть, отшатнуться, как и делало большинство людей. Но это бы доставило герцогу Грацеде удовольствие, которое Георгу совсем не хотелось доставлять этому противному старикашке.
Через минуту в кабинет ворвался Фейн, местный ураган и заодно блудный философ. Сказать, что все члены организации недолюбливали это чудо в перьях — не сказать ничего.
— Что нужно тебе, о презреннейший из всех обитателей здешней обители? — прошипел недовольно Вэлэриу, которого этот несносный мальчишка чуть не сбил с ног.
После того, как древняя магия исчезла, люди перестали ценить себя и других…
