Древняя магия любит одиноких. Их эмоции ощущаются острее.
В лаборатории стоит девушка. Как там её звали? Кимэма, кажется… В принципе, обычное имя для представительницы её расы. Сильфиды… Что за глупая раса! Пожалуй, даже ещё более бесполезная, чем люди. Как там проходили в школе, расы делятся по стихиям? К воде относятся эльфы, к воздуху — сильфиды, к земле — люди, к огню — вампиры, а к энергии — маги? Вроде, так… Кто вообще придумал это деление?
Кимэма поворачивается к Хоффману. Ярко-синие глаза девушки, неестественные для человека, но частые для представителей её расы, были испуганно распахнуты. И до графа еле доходит, в чём дело: светлые синевато-серебристые волосы девушки не заплетены в косу или хвост, а это противоречило уставу той организации, которую еле смог восстановить Георг.
— Ещё раз увижу тебя в таком виде — побрею налысо! — шипит Хоффман.
Девушка вздрагивает, потом всхлипывает. Через несколько секунд граф видит, что на глаза той навернулись слёзы. Плачет… Как же глупо… Как же противно…
Древняя магия не прощает слабость. Слабость должна быть эквивалентом смерти.
Хоффман показывает рукой на дверь. Девушка кивает и сжимается от страха, но медлит. Почему-то ещё не уходит. Странно… Обычно люди старались сбежать из-под начальства графа сразу же, как предоставлялась такая возможность. Или дело в том, что Кимэма — не человек?
— Слёзы — это слабость. А слабость противна. Противна, как ничто другое. Неужели ты думаешь, что я буду держать у себя, в Schreiendes Blut, созданной на мои деньги, моими силами, моими нервами, работников, которые мне до глубины души противны?
Сильфида вздрагивает, как от пощёчины. Потом сглатывает слёзы и обдумывает сказанное графом. Тот даже рад тому, что она не ушла. Боль возвращалась, и собеседник, который просто стоял и молчал, ничего не говорил, но находился рядом, оказался просто необходим.
— Противны до глубины души? — наконец, жёстко процеживает обиженная девушка. — Противной до глубины души я могу быть тому, у кого есть душа. У вас есть душа?
Георг Хоффман улыбается этому вопросу. Боль отступает, говорить становится легче. Смотреть тоже. Теперь можно и улыбнуться. Улыбнуться, а не оскалиться.
Древняя магия находится в человеке. Новая магия находится в природе.
— Есть ли у меня душа? Даже не знаю… Смотря что ты под этим имеешь в виду… — девушка вздрагивает, Хоффману нравится смотреть на её побледневшее лицо. — Знаешь, древние считали, что душа — это та магия, которая живёт в ней…
Сильфида вздрагивает. Она слышала про древние силы. Конечно, слышала. Кто же мог не слышать об этом? Разве что те, кто живёт на Земле… Кто сбежал из общего мира, расколов его на три части… Они давно уже забыли про всё это. Может, стоит напомнить и им?
— Древняя магия — тьма и зло. Разве можно верить ей?
Хоффман улыбается. Улыбка не сползает с его лица и тогда, когда тени окружают Кимэму. Даже тогда, когда слышен её крик. Крик исчезающей, пропадающей в тенях…
И в голове в который раз снова прозвучали те слова, звучавшие год от года, день ото дня:
— Dorchadas — scrín! Ídíonn Dorchadas go léir! Gach nach bhfuil dorchadas nár chóir a bheith ann!
Именно в этот момент проходит головная боль. Георг удивлённо трёт виски, замечая это. Боль никогда не отступала так быстро и так внезапно. В комнату протискивается Юта.
— Я слышала, кто-то кричал, господин Хоффман. С вами всё нормально?
Граф поворачивается. Девочка смотрит на него с искренним сочувствием, с искренним обожанием… Он готов всё отдать за этот взгляд. И уж точно с ней никогда не должно произойти ничего плохого.
— Всё в порядке, Юта. Чей крик ты слышала?
Девочка тихо пожимает плечами и шепчет: «Наверное, показалось…», — а Хоффман подходит к ней и осторожно обнимает за плечи, говоря, что все кошмары, все ужасы остались для Юты в прошлом, что теперь у неё всё будет хорошо, что он не даст её в обиду. И Георг чувствует, что девочка верит в это. Хочет верить. И верит. Верит, в отличие от него самого.
Нет ничего такого, что не могло бы не возродиться! И древняя магия сможет возродиться!
На голос, прозвучавший в голове, граф не обращает никакого внимания. Он отводит Юту в её комнату, а потом идёт к себе в кабинет. Следует проверить кое-что. В его личном архиве обязательно должно быть личное дело той сильфиды. Не хотелось бы лишних проблем.
Проблем и так было предостаточно.
