— Сейчас Лия принесёт сюда ужин. Ты проголодался, так?
Хоффман кивнул и поцеловал Анну в лоб. Так же, как целовал Юту или Алесию в те моменты, когда хотел показать, что всегда будет покровительствовать им обеим… И Анна чувствовала, будто бы что-то в их отношениях должно было измениться… Что? Девушка сама не знала этого. Ей было так уютно сейчас сидеть тут, чувствовать, как обнимает её Георг…
А граф будто бы решал что-то в этот момент. И Анна тоже чувствовала это. И ей было немного страшно. О чём думал Хоффман? О чём? Об их будущем или о чём-то другом? О том, что будущего этого и не могло бы быть? Всего один неверный шаг, и… всё будет полностью разрушено. Всё, что она пыталась сейчас создать….
Паул стоял со связанными руками и с презрением смотрел на стражников, только что доставивших его в темницу. Мужчина бы трижды проклял их всех, если бы не та проклятая штука, которую на него нацепили. Они не позволяли ему колдовать. Это было поистине хитрое приспособление, лишающее любого колдуна не только магии, но и части физических сил, теперь Паул едва мог двигаться: каждое движение отдавало настолько адской болью, что не стоило даже думать о том, чтобы сбежать. С этой штукой он мог разве что лечь на пол камеры и начать думать о своей скорой смерти. Надо же было так просчитаться! Оставалось только надеяться, что этот идиот Эрик успел сбежать. Погибнуть из-за его спасения, так и не сумев спасти, было бы глупейшей смертью.
Паула почти закинули в камеру, и, нужно сказать, молодой мужчина совсем не был благодарен им за это. Он и без этого едва стоял на ногах, а теперь это было уже почти невозможной для исполнения задачей. Паул прекрасно знал, что после того, как двери темницы закроются за ним, стражники уйдут. Эти люди понимали, что никакой маг не сможет сбежать с антимагическим приспособлением. Это было бы подобно смерти. И не только из-за жуткой боли во всём теле — эта штука начинала изнутри разрушать мага, если он находился слишком долго с этим прибором. Когда-то Паул пытался разработать зелье, помогающее колдунам жить с этим, но сейчас этого зелья тут не было, и было уже неважно то, что чернокнижник был готов сам стать подопытным образцом, чтобы только не чувствовать той боли и той слабости…
