И теперь она будет вынуждена расплачиваться желанием когда-нибудь вновь получить возможность на удивительную, невероятную, невозможную жизнь… Кто-то словно наказал её за былые грехи… Что за грехи это были? Ненависть, гордыня, трусость, жадность? За что она была наказана столь сурово?
— Мы и сами сходим! — кивает Земирлонг, жалостливо смотря на свою «коллегу». — Тебе не стоит сейчас перетруждаться, иначе завтра всё опухнет.
Эрне остаётся только кивнуть — Мери тоже права. Так приятно, всё-таки, что о ней заботились. Значит, её судьба небезразлична этим девочкам, что учились с ней в Академии вместе? Это было очень приятно… Впрочем, на их отделении всегда были достаточно тёплые отношения. Пока не появились Кристиан Виланд, Феликс Эсканор и Эйбис Вейча, вечно спорящие и враждующие между собой по всякому удобному поводу, но больше, конечно же, без повода вовсе. Впрочем, пожалуй, их стычки лишь привносили в размеренность жизни некоторую нотку совершенного, неистового безумия, без которого становится так тошно жить…
Бубновая королева была благодарна им — особенно Эйбису — за это. За этот сумасшедший танец вражды, в котором теперь кружились все четыре масти. За эту бешеную пляску неистового соревнования. Соревнования до потери пульса и других признаков жизни. Соревнования до крови, до слёз, до боли, до криков и ненависти. За то, что эти трое заставляли Академию дышать. Дышать их непрекращающимися спорами и гонками за первенство. Дышать их бурлящей в венах кровью. Дышать их криками, бранью и потасовками. Дышать всем, что не может дать человеку спокойствие. Пусть Леонризес считала, что угодно, но счастье было именно в этом — в дыхании полной грудью, в обдирании ладоней до крови, в беге по краю пропасти…
Эрна была уверена в этом…
И Эйбис — милый, милый пиковый валет — соглашался с ней в этом. Он сам жил свободно… Если у кого-то в Академии и была свобода — так это у него. У человека, который был готов отказаться от всего, поставить на кон всё, что у него было — а было у него немного. Эрна искренне восхищалась этим парнем. Чтобы про него не говорили — он делал всё для того, чтобы быть счастливым.
Разве не это главное в человеке? Желание собственного счастья… И попытки хоть как-нибудь его осуществить…
— Уж извини, Эрна! — смеётся Леонризес, вплетая золотисто-зелёную атласную ленту в одну из своих роскошных длинных кос. — Вряд ли будет возможность поднять тебя на руки и нести всю оставшуюся дорогу!
Им много чего придётся перенести из леса. Лишняя помощь бы им не помешала. Всё-таки, как-никак — в команде, в которую попала Мира Андреас, были, кроме червовой королевы, одни парни. Пусть и не стоило слишком многое вешать на Леонарда Кошендблата, ещё не оправившегося после болезни, другие из них могли довольно многое. Да Эсканор и Виланд даже одни смогут справиться с этой задачей — решив снова устроить соревнование на предмет того, кто из них сильнее, быстрее, ловчей или ещё мало ли чего. Пусть в одних соревнованиях выигрывал один, а в других — второй, одно в их гонке за первенство оставалось неизменным — разбитый нос довольно улыбающегося Вейча и ревущая Мира Андреас.
Глупая… И что она так переживала? Не убьют же они друг друга — слишком велик риск загреметь в тюрьму. К тому же, Феликс прекрасно себя контролирует, а Виланд банально не так силён магически, чтобы причинить какой-нибудь существенный вред Эсканору. А из-за разбитого носа Вейча в последнюю очередь переживал как раз его — носа — обладатель. Подумаешь!
— Да!.. — вздыхает Эсканор задумчиво. — Жаль, что Райн не в нашей команде — он бы быстро тебя вылечил!
Райн — да. Он всегда умел хорошо обрабатывать раны. Словно кто-то научил его этому… Интересно, почему он всегда был таким хорошим… хорошей сиделкой… Говорил этот тип всегда мало, так что выудить у него что-либо Хоу не смогла даже при огромном желании сближаться с этим парнем. А желания как-то не было. Вот с Вейча она бы поболтала. Тот, несмотря на острый язык, был, в общем-то, добрым малым, который всегда был готов прийти на выручку. Предварительно обругав всеми возможными способами, конечно, но он бы пришёл. Да и в мыслях у него никогда не было причинять кому-либо серьёзный вред: подколоть, оскорбить, обескуражить — это да. Но он явно был безобиден, словно ребёнок. А слова… Что слова? Говорить можно всё, что угодно. Это не приносит боли.
Разве что дуракам.
Мира была глупой… Она каждый раз оскорблялась. Как и большинство из червов, бубнов или трефов. Эйбис был неплохим психологом, он всегда знал, что такое можно сказать человеку, чтобы на глаза у того навернулись слёзы. Возможно, не самое хорошее с моральной точки зрения умение. Но Эрне нравилось. Нравилось слушать, что он говорил про неё. И исправляться. Потому что всё, что только мог сказать Эйбис, было правдой. Нужно было только приглядеться. Заглянуть внутрь себя и понять, что Вейча является бесконечно правым. На него просто нельзя было обижаться!
— Спасибо, девочки! — улыбается Эрна. — Я очень благодарна вам за поддержку!
