Интересно, кто из них, всё-таки, победит в этой схватке за сердце Андреас?
Будет смешно, если победит кто-то совершенно посторонний… Тозеур, например. Или Тигарден. Вот тогда Виланд и Эсканор точно заключат «временное перемирие»… Если уж они могли столько цапаться друг с другом, вполне возможно, что вся их нерастраченная энергия перенесётся на того несчастного, в кого влюбится Мира.
— Не причина? — приподнимает бровь Хоу. — Один человек может держать себя в руках, когда умирает кто-то из близких ему людей, а второй буквально сходит с ума от горя. И, если Андэль не может справиться со своими эмоциями самостоятельно, только твоя вина в том, на что он пошёл.
Она сама обдумывает, что только что сказала. Нет, кажется, верно. Она иногда говорила прежде, чем успевала подумать над своими словами… Но сейчас она совершенно точно сказала всё верно. Не перепутала ничего. А Толмей смотрит на неё поражённо. Нет, у Виланда выражение лица в моменты шока было куда более привлекательным. Его хотелось лишь поцеловать в лоб и расхохотаться, а не врезать посильнее.
— Моя? — удивляется Рид. — Моя вина в том, что ему никто не помог справиться с его чувствами? Разве не туз должен заниматься поддержкой остальных «карт» своей масти в форме?
Туз… Что «туз»? Обязанности туза в той мере, в которой это должно было быть по Кодексу, исполнял лишь Феликс Эсканор. Он вот, действительно, был для пиков человеком, к которому всегда можно было обратиться, который всегда выручит, заступится, поймёт, пожалеет… А Константин был чёрств. Была ли у него душа? Даже если и была — пустая. По какой-либо причине. Вполне возможно, что когда-то он сам изничтожил её, искромсал на мелкие кусочки. Но Рид вряд ли это поймёт. Он, совершенно очевидно, не разбирается в древних легендах, в которых говорится про израненные, уничтоженные людьми души… Разве он поймёт?
Впрочем, когда это Райн — а именно он был тузом трефов — имел что-то против чёрной магии? Это ведь Андэль его постоянно отговаривал… А теперь… Теперь Константин вряд ли попробует сделать это. Ему хорошо хотя бы потому, что ему больше никто не мешает. Что ему ещё надо? Он просто пожмёт плечами и пройдёт мимо, даже если перед ним будет лежать умирающий человек. Что уж тут говорить о живом и, в общем-то, физически здоровом Отакаре? Уж это Рид должен понять — что Константин никогда бы не стал останавливать кого-либо от какого-либо глупого поступка, если это, конечно, не скажется на репутации всей команды? Когда это Райну было небезразлично то, что происходит вокруг него? У этого парня была некая своя цель, к которой он шёл все эти годы, что учился в Академии. И больше его ничто не интересовало…
— Константин не имеет ничего против чёрной магии, если ты не знал, — пожимает плечами Эрна. — Вполне возможно, что именно он и подкинул ту книжку Андэлю. Знаешь ли… Мировосприятие Райана несколько более… прогрессивно, что ли, чем ваше.
Толмей ожидаемо фыркает на эти слова. Ну, конечно — поверить в прогрессивность строгого и консервативного великого и ужасного Константина Райна, который нагонял ужас одним своим присутствием — это выше сил червового валета… Конечно… Как могла Эрна этого не учесть?
— И его «прогрессивность» в том, что он одобряет чёрную магию? — кривится Рид. — Хороша «прогрессивность»! Ничего не скажешь!
Бубновая королева смеётся. Смеётся… Ей почему-то становится в душе так хорошо, так легко, что не рассмеяться — грех. Ей так хорошо, что она готова вскочить, позабыв про больную ногу, обнять Толмея и кинуться — куда-нибудь… Броситься — бегать по траве, по цветам, по листьям… Вспорхнуть и — куда-нибудь улететь. Полететь туда — в Древнюю эпоху. Чтобы увидеть легендарный Сонм Проклятых. Чтобы пуститься в пляс вместе с Драхомиром и Деифилией, чтобы услышать хриплый смех Йохана, чтобы увидеть ухмылку Танатоса и прекрасные глаза Хелен… Если бы девушка только могла бы это сделать — она обязательно бы кинулась к ним…
— Ты — непроходимый дурак, Рид… — качает головой Эрна. — Плоха не чёрная магия как таковая. Она совершенно безвредна сама по себе, если ей не начинают пользоваться во зло. Как бы объяснить… Сам по себе нож не является злом, злом он является только в том случае, когда ты хочешь убить им кого-нибудь. Так и магия! Всё совершенно просто… Всегда дело лишь в человеке!
Толмей молчит. Молчит… А бубновая королева старается не отвлекаться на легенды — так она никогда не сможет убедить никого в чём-либо. Всё-таки, Сонм творил столь много всего, что это интересно даже теперь, спустя тысячелетия. Всё-таки, в Сонме были прелестные, необыкновенные люди, с которыми было бы так интересно общаться… Каждый со своей неповторимой историей и судьбой… Люди, сумевшие пронести свою дружбу сквозь века и тысячелетия… Разве они были не восхитительны? Разве ими не стоило восторгаться — этими безумцами, изменившими мир?
Ведь мир меняют только безумцы…
А Сонм Проклятых содержал в себе поистине талантливых и удивительных безумцев, что сумели пройти через столько бед и испытаний вместе, выстоять против всего, что их подстерегало…
