Билл, ожидаемо, недоволен известиями о том, что для того, чтобы выпить ещё, придётся оплатить хотя бы часть своих долгов, но, впрочем, лишь полусердито отмахивается, а потом подхватывает мальчишку, усаживает к себе на колени и начинает свой новый рассказ. Он говорит о том, как когда-то давно — быть может, лет тридцать, а то и сорок назад — огибал материк — от королевства Орандор к герцогству Ябра, от герцогства Ябра к герцогству Иветт, от герцогства Иветт к королевству Замирт, от королевства Замирт к республике Визей, от республики Визей к герцогству Превейл, от герцогства Превейл к королевству Анез, от королевства Анез к царству Калиар… Он говорит о том, что на корабле тогда была женщина. И эта женщина — пусть это и дурная примета — прокладывала этот маршрут по записям собственного отца, что был когда-то королём Орандора. Он говорит о том, что женщину эту звали Джулия, что она была весёлой и обаятельной, что очень заразительно смеялась, что почти легкомысленно флиртовала с капитаном судна, что глаза — у неё были очень красивые зелёные глаза — сверкали так ярко, так ослепительно, что все любовались ею, хоть она и была далека от идеала красоты — худая, бледная, черноволосая… Он рассказывал о том, как пришлось провести ему больше месяца на Алимандаре, а потом около двух месяцев у реки Везен в герцогстве Ябра…
Билл рассказывает долго. Арлену очень нравится его слушать, но, если честно, он так устал… Быть может, клир Ерин и не особенно гоняет его, но мальчишка устал, ему очень хочется спать — после того, как он успел немного поесть, это желание стало ещё более явным. Он прижимается к Биллу, кладёт голову на его плечо. А моряк лишь продолжает рассказывать свои истории тягучим низким голосом. И Арлен засыпает под его рассказы…
И последнее, что ему приходит в голову — что зря он тогда так завидовал старшему брату. В конце концов, тот никогда не слышал ни историй старого Билла, ни бессмысленной пустой болтовни Роя, ни рассказов о безрассудных и бессмысленных похождениях Освальда… Его старший брат был наследным принцем и не знал ничего, что выходило за рамки этикета… К тому же, его старший брат был мёртв.
Мёртв из-за глупой лжи со стороны самого младшего из своих братьев. Того единственного, кто после всего этого остался жив. Как всегда и бывает с предателями.
Насколько сильно может мешать человеку зависть? Зависть ко всем, кто его окружает? Необъяснимая и глупая зависть?
Насколько сильно может человек возненавидеть только потому, что кто-то ему кажется куда более достойным чего-либо?
Насколько сильно человек может зайти из-за того, что это мерзкое чувство обволакивает его целиком?
Насколько сильно может завладеть человеком ужас, когда он начинает завидовать?
Что может человек совершить, когда считает себя достойным куда больше, но не получает желаемого?
Он привык быть один.
Пожалуй, в жизни редко встречаются люди, хоть сколько-нибудь заслуживающие доверия и уважения. Одни дураки, лжецы, подлецы и предатели. Неизвестно — что хуже. Подлый человек, конечно, будет всё делать лишь ради своей шкуры, но глупый… Глупый не особенно думает даже о ней. Наверное, последнее куда страшнее. Арнольд Прейер знает, каким образом можно подчинить себе человека, что руководствуется своей выгодой, но подчинить себе человека, который руководствуется лишь минутным порывом, очень сложно даже для такого «знатока человеческих душ».
Впрочем, странно, что его называли знатоком. Знал Арнольд не особенно много. Он лишь сумел понять, каким образом на кого можно надавить, чтобы получить желаемый результат. Да, этого Прейеру всегда было довольно. Большего он не добивался ни от себя, ни от других. Зачем? У него были свои цели, у других людей — свои. Единственное, что ему было необходимо — так это возможность довлеть над теми, кто представлял для него какую-то практическую ценность. Этого было вполне достаточно для того сухого, безэмоционального человека, которым он слыл и, как ни странно, являлся.
За всю свою жизнь, Арнольд Прейер вряд ли встретил хотя бы одного человека, которому имел бы возможность доверять. Он в этом, если честно, никогда и не нуждался. Он привык быть один. Ему никогда не было необходимым общество. Если говорить правдиво, Прейер не особенно понимал, в чём остальные люди видели его прелесть.
