Наверное, это всё ложь — все эти придуманные людьми сказки о том, что такое душа, что такое, вообще, жизнь… Иногда остаётся одна лишь боль. Боль, от которой уже просто невозможно избавиться, которая гложет, которая заставляет человека делать всё, что угодно, лишь бы избавиться от неё… Иногда даже — пойти на преступление. Впрочем, наверное, дело даже не в этом. Герцог Рэйнский ни разу в жизни не совершил преступления — он всегда был чист перед законом. Но была ли так же чиста его совесть перед самим собой? Янжина слышала, что после смерти супруги герцог стал ещё более раздражителен, чем был до этого. Говорили — после смерти своей супруги он стал совсем уж нелюдим. Впрочем, отец Янжины утверждал, что скверный характер у Великого герцога был и до смерти его жены. А её тётя как-то говорила, что люди не меняются. Стало быть, с герцогом всё было точно так же. Скверный характер вряд ли зависит от тех жизненных обстоятельств, которые могут с человеком случиться.
Гартон Рэйн был одним из восьми Великих герцогов Орандора — одним из тех людей, что занимали по праву рождения место за троном короля. Их всегда было только восемь. Янжина могла перечислить их всех. Забавно, что первые буквы складывались в слово.[78] Траонт, Рэйн, Илдиан, Энигмен, Сноргме, Унрокстон, Райглд, Истерн. Все люди, носившие этот титул, имели прав больше, чем любой дворянин Орандора. Иногда казалось, что прав они имели больше, чем сам король Орандора. О Великих герцогах времён наместника Илиодора уже ходили легенды. Янжина выросла на этих легендах. Ей нравилось читать легенды о герцоге Фридрихе Траонте, о герцогине Дориме Рэйн, о герцоге Людвиге Илдиане, о герцоге Карле Энигмене, о герцогине Хельге Сноргме, о герцоге Манфриде Унрокстоне, о герцоге Уилльяме Райглде, о герцоге Ричарде Истерне. Ей нравилось читать все эти многочисленные легенды о них. Это были не те сказки о Сонме Проклятых, о которых никогда не знаешь — правда ли всё это или вымысел. Впрочем, Янжина всё это считала вымыслом. Ни один человек на свете не сможет расколоть мир. Кем бы ни был на самом деле Танатос, он бы тоже не смог. А в том, что такой человек мог существовать, Янжина очень сомневалась — не сохранилось ни одного подлинного, а не написанного уже позднее, документа, что мог бы подтверждать существование Хейдена, ни одного украшения, ни одного кинжала или меча. А герцоги существовали на самом деле… Молодой монарх, впрочем, путался в фамилиях даже Великих герцогов, помня лишь одну — Траонт. Янжине это казалось почти странным — разве есть где-то во вселенной человек, не знающих тех, кто относится к Великим Родам?
Король Альфонс был, пожалуй, не самым худшим правителем Орандора. Он был молод, полон сил, идей, грёз о переменах, умел и любил смеяться, готов был перекраивать эту страну… о большем Янжина никогда и не могла мечтать. А уж о том, чтобы иметь возможность как-либо влиять на то, что имеет значение для её государства — не могла даже думать. Молодой король был деятелен. Он был готов что-то в этой стране изменить. Он делал это. На самом деле делал. Общался с людьми, которые знали слабые стороны этого королевства, обязал каждый монастырь открыть бесплатную приходскую школу при церкви, чтобы обучать хотя бы часть населения, издал указ, согласно которому каждый дворянин должен был получить образование, а после служить своей стране, находясь либо на военной, либо на государственной службе, либо в научной академии, которая только-только начала зарождаться. Теодор Траонт от последнего был просто в восторге. Янжина даже представить не могла, что этот — на вид вполне серьёзный и порядочный мужчина — будет разве что не скакать по кабинету короля, говоря какую-то очевидную радостную чепуху. Он был похож на маленького ребёнка, которого долго лишали сладкого — за какой-то проступок или по болезни — и потом разрешили съесть один маленький кусочек… Теодор Траонт был на самом деле так счастлив в тот день… Янжине подумалось, что он — этот самоуверенный и почти изнеженный герцог — был одним из самых верных слуг королевства и короля. Что он — этот франт с чрезвычайно ухоженными руками, с этими тонкими, белыми пальцами, со сверкавшими на них перстнями — так предан своей родине. Янжине было странно понимать это. Она всегда видела в этих высших дворянах лишь избалованных, изнеженных, самовлюблённых, не видящих ничего, кроме самих себя. Она была удивлена, увидев, когда сама оказалась при дворе, что это не всегда так. Она видела нервного и обаятельного Теодора, искренне любившего родное королевство, видела сильную и властную Джулию Траонт, женщину, стать подобной которой Янжине, пожалуй, очень хотелось, видела Говарда Реджинальда — парнишку, восьмого ребёнка в большой, обедневшей, но жутко знатной семье, который нашёл свой приют во дворце…
