— Жо! — возмутилась Катрин. — Ты кадет или гаврош зачуханный? Мама мне твоих испорченных манер не простит. Что за свинство?
— Ты сама так делаешь, — возразил Жо. — И куда выразительнее, чем у меня получается.
— Ты, мальчуган, когда меня в чем-то полезном превзойдешь, тогда и плеваться учись. Иначе я тебя еще чему-то обучу. Наглядно, — зловеще пообещала Катрин.
— Извини. Сорвалось, — мальчик еще раз злобно взглянул на бак. — Ненавижу я этого шакала. Он нам многое рассказал, но все равно.... Гляну и жалею, что его не прирезал. Животное гнусное.
— Нужно с ним что-то решить. Меня тоже с него тошнит, — неожиданно жалобно призналась Катрин. — Он как гиря свинцовая. Развязать бы все разом. Вот сейчас встану...
— Ты что?! — испуганно зашептал Жо. — Он еще нужен. Взять хотя бы компьютер. Я его программу даже отдаленно не могу понять. Как дикарь на экран пялюсь. Нам навигатор нужен. Это же сложное оборудование. Сколько мы с ним разбираться будем? Ты же первая с ума от нетерпения сойдешь. Ну что у тебя губы каменеют? Ты же уже его раздавила. Один футляр остался. Что на пустоту злиться? Он даже набедренную повязку только учится наматывать. Разве он человек, чтобы его как врага резать?
— Микроорганизм. Амеба простейшая, — Катрин постаралась, чтобы зубы перестали скрежетать. — Ничтожество.
— Точно, — Жо ухватил наставницу за руку. — Не бесись. Он ничто. Ноль. Зеро голое. Пусть существует. Пригодится. Как справочник. Ты же не станешь ненавидеть инструкцию? Пусть она и в загаженной обложке.
— Ладно, — Катрин резко поднялась. — Пусть будет Зеро. Голожопый звучит как-то вульгарно. Пусть еще подышит...
Ставя на огонь кастрюлю, Катрин подумала, что кровь у Фло сильная. Разумный мальчик растет. Дадут боги, и младшие ребятишки хладнокровными и рассудительными вырастут. Не то, что ты, сержант, со своими нервами раздерганными. Истеричка дурная.
Вода потемнела — уже не цвета кофе с молоком, а просто густого, почти черного кофе. Лучи заходящего солнца еще пробивались сквозь заросли, но здесь, в прибрежной тени, уже наступил вечер. Катрин сидела на корме в одиночестве. Жо и толстяк были спроважены в каюты отдыхать, на голозадого Катрин издали рыкнула так, что смуглый мужчина замер и не решался шевелиться.
Над берегом колыхалась тишина — разнообразная, как настройка симфонического оркестра. Катрин поморщилась — никогда не понимала классической музыки. "Марш Авиаторов" или "По полю танки грохотали" — другое дело. Тьфу, совсем неуместные темы для размышлений. Сейчас даже мирная речная тишина выводила из себя. Вопли попугаев, шелест крон деревьев, стрекот цикад на склонах холмов, террасами поднимающихся от реки. Тихое дыхание воды, всплески, щелканье и кряканье водоплавающих птиц, иногда перекрываемое истошным скрипом-воплем склочных вездесущих пеликанов. Бульканье оживившейся к вечеру рыбы. И на хрен это всё, если нет единственного нужного звука, — если не шлепают по воде весла?!
Ну, где же они? Даже если с запасом учитывать время на дорогу туда—обратно.... Вот жопа — если не вернутся, придется идти в город самой. Без одноглазого идиота продолжать путь бессмысленно. Потому что этот идиот самый необходимый на "Квадро" человек. Вот без вас, премудрая леди, здесь вполне обойдутся, а без бессовестного воришки никак нельзя. Взять бы его за задницу, да кривой мордой по палубе повозить...
Катрин заставила себя отстраниться от кровожадных бредней. Задержались — значит, что-то случилось. Вообще-то, пока не так уж и задержались. Это ты вперед паровоза, катамарана и всего что движется, бежишь. Ракета наскипидаренная. Невтерпеж тебе.
По воде скользнул быстрый зигзаг. У нижней ступеньки трапика змейка настороженно подняла голову. Узкая треугольная головка в пестром узоре. Изящная тварь: приоткрытый рот ярко-алый, контур пасти еще ярче, трепещет длинный раздвоенный язычок. Тьфу, модница. Катрин стукнула босой пяткой по ступеньке. Змея мгновенно исчезла.
Нельзя было Квазимодо отпускать. Не важно, что он город знает. Как-нибудь обошлись без гида, закупить продуктов и обменять лодку не так уж и сложно. Сама бы с Хенком поплыла. На тряпье — вообще наплевать. Жара неимоверная — походили бы голыми, как смуглый шакал.
Катрин внезапно испытала жуткое желание пойти на бак и измочалить приговоренного. Не убивать — просто бить, долго и больно. Успокоить нервы. Последний раз, когда "учила", надела латную перчатку. Очень удобно. Перчатка, с виду кожаная, с вшитыми пластинками защиты, оказалась вещью удивительно совершенной. Кожа, даже пахнущая кожей, была все-таки каким-то иным, неизвестным материалом. Вшитые кусочки "металла" по легкости и прочим качествам напоминали кевлар. Хотя это, конечно, не кевлар, но что-то явно синтетическое. Отличная вещь для садистских развлечений. Только всё время сдерживаться приходится, дабы ходячую "инструкцию" окончательно не вывести из строя.
